Книга Танец теней, страница 364 – Гурав Моханти

И в этом мы схожи. Внезапно Мати услышала, как ее окликают по имени.

— Царевна Мати. – Сокарро Синх коротко кивнула.

Мати поднялась, скинув с плеч накинутую шаль и позволяя Суду увидеть ее живот.

— Ты был прав, Пэр Суд. Эти земные корабли действительно интересное место. Никогда не знаешь, с кем в конечном итоге можешь встретиться. – Она взяла его дрожащую, вспотевшую руку и легонько поцеловала. Лишь десятилетия заискивания при дворах помогли ему отвесить жалкий поклон.

Мати прошла мимо него и направилась к Сокарро, стоящей у входа в Первую галеру и внимательно смотрящей на нее.

— Я слышала, ты хотела поговорить со мной, – сказала Сокарро. – Начинай.

— Ты слышала о Сутре Каамы?

Дантавакра задавался вопросом, а знает ли Вахура хоть что-нибудь о равновесии, – и этот вопрос пришел ему в голову как раз в тот момент, когда они карабкались по канатам Третьей галеры. Вахура, судя по всему, была совершенно в себе не уверена. Вдобавок она столь часто поскальзывалась, что он решил, что на танцах Балха она приводила всех в ужас. Ей стоило признать, что годы постоянных упражнений дали ему право быть руководителем в этом мероприятии, – и все же она упорно отказывалась лезть сзади.

И это был всего лишь третий шаг этого ужасного плана. Дантавакра уставился на грот-мачту, уходящую в зелень небес над головой, и прищурился, чувствуя, как по лицу потекли струи дождя.

Дантавакра всегда любил дождь. На него нахлынули воспоминания о потоках, очищающих улицы от старьевщиков и жрецов, о том, что после ливня мир становится зеленее, о том, как женщины начинали жаждать, чтобы за ними ухаживали, как он начинал поддразнивать дам за то, что из-за дождя их платья прилипали к мокрой коже и это позволяло ему предложить им свою куртку. Его поклонники, его друзья и возлюбленные – все восторженно хлопали, когда он шел прямо по лужам, а не обходил их, и ахали, когда он, распахнув рот и вскинув лицо к небу, танцевал под дождем, не заботясь ни об одежде, ни о том, насколько холодно вокруг. Ведь он Дантавакра из Чеди, мужчина, что принимал мир со всеми его удовольствиями, мужчина, которого не волновало, подхватит ли он лихорадку, который жил по-настоящему и который, спрятавшись со своей дамой в сухих покоях, угощал своих женщин горячим пуншем со специями, переодеваясь прямо перед ними и позволяя им любоваться своим мокрым телом. Звук дождя ассоциировался у него с восхитительным визгом женщин, которых он позже согревал у потрескивающего очага.

Но это было раньше.

Ну, правда, какой смысл в навесе над всем городом, если он не может защитить от проклятого дождя. И то, что лилось сверху, было не какими-то жалкими слезами облака, а настоящим дерьмом неба, страдавшего расстройством желудка. И невозможно было предсказать, когда дождь польет снова, он лил ежедневно, в любое время, покрывая весь мир полотнами, что закрывали сточные канавы, глушили любые разговоры и били с такой силой, что могли проделать дыру в доске. И здесь, на земном корабле, на такой высоте все чувствовалось лишь сильнее.

Они уже поднялись по опорам с палубы на единственную поперечную балку, которая пересекала все три галеры и связывала их между собой. Теперь им предстояло незамеченными пройти по этому до безумия узкому лучу до самого носа земного корабля. Этот нос – или, вернее, рог – некая архитектурная прихоть, что была сделана из бивней айравата, установленных по обе стороны от поперечной балки, и создавала некую иллюзию короны, покоящейся над Первой галерой. Затем им предстояло привязать веревки к этому рогу и опуститься на уровень окна комнаты Бхагадатта – и все это пока земной корабль мчался вперед с головокружительной скоростью. Ужасный план, но похищение Бхагадатта и взрыв Листвяной Песни означали, что пути назад не было.