Книга Сыны Тьмы, страница 130 – Гурав Моханти

— Шакуни, – зловещим голосом сказал Дхритараштра, – действуй осторожно. Панду, да будет его душа свободна, был мне дорог. Он не хотел быть королем. Моя слепота… Мой брат…

— Ваша светлость, я бы никогда не предположил ничего иного. Я знаю, ваш брат был святым. – Шакуни и сам был удивлен легкостью, с которой ложь слетела с его губ. – Но со всем уважением, ваша светлость, я слышал, что знать и священники тайно встречаются с госпожой Кунти. Похоже, что жена вашего покойного брата устраивала празднества. Проведение праздников госпожой Кунти, совпадающее с мирной миссией царевича Дурьодханы в Анге, кажется странным.

— Довольно! – Дхритараштра вскочил на ноги, отшвырнув в сторону оттоманку, и, взмахнув рукой, прорычал: – Нет никакого заговора! Во время фестиваля Пракиони празднества являются обычным делом. Если бы было что-то иное, сестра Кунти обратилась бы ко мне напрямую. Когда Панду отрекся от престола и ушел жить в лес, разве не я посылал ему и двум его женам припасы, чтобы помочь им перенести это испытание? А после его смерти, когда Кунти вернулась со своими сыновьями, разве не я заботился о них, как о своих собственных? Юдхиштир – двоюродный брат Дурьодханы. Он младше моего сына. Этот мальчишка родился в лесу, где нет никаких записей; и нет способа доказать обратное.

Шакуни склонил голову.

— Это великолепно, ваша светлость, – разум царапнула идея сказать Дхритараштре больше. – Могу ли я обратиться к вам как к другу, как к брату, а не как к Хозяину Мира?

— Ты знаешь, что я всегда прислушиваюсь к твоим словам и доверяю тебе, Шакуни.

— На Турнире Героев, до того как появился решт, когда ваши сыновья в черном сражались под гербом Хастины, сыновья вашего брата, одетые в красное, несли свой знак незаконнорожденных. Думаете, это осталось незамеченным?

Символом Хастины был красный орел на фоне черного неба.

— Сыновья Панду, – продолжил Шакуни, – либо наняли, простите меня… художника, слепого к цветам, либо они намеренно появились под знаком черного орла на красном небе. Теперь Сотня разделена на черных и красных.

— Это разговоры о гражданской войне, Шакуни! Мы говорим об одной семье. Кровь Куру течет в наших жилах! Они двоюродные братья. Черный! Красный! Я, в отличие от тебя, не вижу цвета! Для меня это всего лишь слова – и так должно быть!

— А потом, ваша светлость, – как ни в чем не бывало продолжил Шакуни, – Ачарья Крипа одолжил мне интересную книгу об обычаях дикого востока. Там считается почетной практикой обычай, когда вдовы прыгают в погребальные костры своих мужей. Для нас это варварство, но это заставляет меня задуматься. У царя Панду было две жены: Кунти и Мадри. Но госпожа Мадри, благослови ее душу Вайю, была родом с запада, и все же именно она добровольно умерла на его погребальном костре… Какая мать добровольно убьет себя и бросит своих сыновей-близнецов на попечение жены и соперницы, презирающей ее? Меня мучают эти вопросы, ваша светлость. Если кто-то и должен был пожертвовать своей жизнью, – хотя я, конечно, не говорю, что кто-то должен, – так это старшая жена. Госпожа Мадри была младшей, ей было всего шестнадцать. И все же она мертва, а госпожа Кунти здесь.

— Ты выдвигаешь серьезные обвинения, друг мой. Можешь ли ты доказать, что хоть одно слово из этой басни – правда? Нет? Хорошо. Она уже рассказала свою историю в суде, и не нам подвергать сомнению ее правдивость.