Книга Сыны Тьмы, страница 171 – Гурав Моханти

Царь, тяжело вздохнув, уселся на свое место. Белый Орел, как и царица, ничего не сказал. Шакуни неохотно нашел место, где можно присесть. Дурьодхана остался стоять, глядя в окно.

— А еще есть Шалья, Повелитель Мадры, – продолжил Шакуни. – Двое из сыновей Панду, погибших в огне, были его внуками. Он угрожает покинуть Союз, если мы не лишим Ангу статуса Протектората, не конфискуем его активы и не сделаем его частью доминиона Союза. Этому, естественно, будут вторить и другие члены Сотни, но это расстроит Калингу. А на горизонте еще и свадьба. И империя Магадх.

— Это очень нехорошо, – сказала царица.

— Можно и так сказать, сестра, – согласился Шакуни. – На самом деле это катастрофа. Нити, соединяющие Союз, внезапно стали явными и весьма хрупкими. Мы знаем, что Шалья встретился с Джарасандхом в Магадхе. Можно с уверенностью предположить, что, если после Матхуры Магадх решит направиться к нам на север, Мадра не поспешит нам на помощь.

И тут впервые заговорил Бхишма:

— Сам по себе Союз может удержать империю, но уход Мадры вызовет большие сложности. Шакуни говорит мне, что Каляван, чьи яванские племена граничат с нами на северо-западе, также присоединился к Джарасандху. Похоже, что император намерен создать пояс слияния вокруг союза, который он будет использовать, чтобы задушить нас. Мы не можем позволить себе потерять Мадру.

— Разве мы не можем войти в Ангу? – спросил царь. – Шалья будет этому просто счастлив. Я уверен, что Дурьодхана мог бы успокоить калинганцев и объяснить им, каковы у нас проблемы.

— Мы потеряли территории вдоль дороги, напрямую соединяющей Хастину с Ангой, – напомнил Бхишма. – По этим лесам рыщут валка, и они будут совсем не рады нашему вторжению. Мы могли бы проехать через Панчал, но я полагаю, что его царь занят свадьбой своей дочери.

Сваямвар панчалской царевны – это все, о чем можно было говорить в эти дни. По какой-то причине Шакуни взял за правило обсуждать это каждый раз, когда встречался с Карной: как повезет жениху, который завоюет дочь панчалского царя, насколько большим будет приданое. Если бы Карна не знал Шакуни, он бы решил, что Шакуни хочет сам поучаствовать в сваямваре. Но даже сейчас Шакуни смотрел на Карну так, что тот нервничал, как девица.

— Союзу сейчас надо отвлечь внимание, – сказал царь.

Шакуни покачал головой:

— При всем моем уважении, ваша светлость, я полагаю, что нам нужно больше денег, чтобы подкупить лидеров несогласных групп в Союзе.

— Если мы дадим деньги из казны, это будет равносильно подкупу, – сказал Бхишма. – После нашего последнего эксперимента с правами крестьян это крайне плохой эксперимент.

Царица, встав, повернулась к Шакуни.

— Магадх меня пугает. Ты слышал, что Унни Этралл делает с женщинами? Это варварство! Мы должны нарастить свою армию!

— Если мы призовем союзников из Союза и хотя бы один из них откажется послать свои легионы, это ослабит трон. Многие из союзников были друзьями Панду и его сына Юдхиштира. Смерть сыновей Панду оттолкнула их. Мы должны быть в состоянии призвать их с позиции силы, – резким голосом заявил Бхишма.

— Все это справедливые опасения, но сейчас мне снится один и тот же кошмар: наш враг добивается руки панчалской царевны в ее сваямваре, – сказал Шакуни, краем глаза наблюдая за Карной. – Я слышал, что там присутствует сам император, а кроме него еще множество знати, царей и даже богатых драхм.