Книга Сыны Тьмы, страница 195 – Гурав Моханти

— Я почти чувствую запах ее высочества, – усмехнулся Каляван, вероятней всего имея в виду белые гирлянды из жасмина и туберозы, которые обвивали ее волосы и струились по спине.

За царевной следовало множество придворных дам, увешанных драгоценностями. Женихи, уставшие от тяжести парчовых одеяний, потирали плечи и вытягивали шеи, пытаясь получше рассмотреть завтрашний приз, выставленный на аукционе. Кришна вышел из толпы, подошел к царевне и грациозно склонился перед ней, а затем, нежно взяв за руку, повел ее вперед. Когда они проходили мимо Бхагадатта, Кришна ему подмигнул.

— Я слышал, в наши дни Кришну называют Богом, господин Шалья, – заметил Бхагадатт, когда свадебная процессия благополучно прошла мимо.

— Так и есть, ваша светлость. – Шалья встал рядом с Бхагадаттом. – И этот культ постепенно усиливается.

— Отлично, – сказал Бхагадатт. – Я всегда хотел увидеть, как истекает кровью Бог. Составляйте документы.

Шишупал уставился на удаляющуюся фигуру Кришны, чувствуя, как к нему возвращается аппетит. До конца перемирия оставалось всего несколько месяцев. Наступит весна, и империя с юга, прагджьотишанцы с востока и яванцы с запада, составя самое огромное войско, когда-либо собранное в Арьяврате, двинутся на Матхуру с Проклятым Пламенем и айраватами. У узурпатора не было ни единого шанса.

ШАКУНИ заметил позади Кришны фигуры Шишупала, Бхагадатта, Калявана и Шальи и задался вопросом, каковы шансы, что Кришна в итоге перехитрит всех. То, как он расхаживал здесь, как фламинго среди аллигаторов, заставляло задуматься, беспокоит ли его вообще война, в которую была втянута Матхуранская республика. Но, опять же, нельзя отказываться от еды лишь потому, что есть шанс подавиться.

Размышления Шакуни были прерваны звуками флейт и арф. Служители развели гостей в разные стороны, создав посередине пустой круг. До несчастного калеки никому не было дела, да он и сам не стремился украсть внезапно случившимся приступом боли внимание, направленное на царевну. Увидев Карну и его племянника в самом дальнем углу террасы, Шакуни захромал к ним, заодно разом охватив взором все готовящееся представление. Пусть Шакуни демонстративно и показывал, что ему отвратительна сама даже мысль, что ему надо находиться неподалеку от решта, в частном порядке он был не совсем против его компании. Никто не любит оставаться в одиночестве, когда вокруг много людей. Ведь, если подумать, как же давно он сам не был центром внимания на подобных пиршествах…

Собравшаяся толпа отодвинулась, как морской отлив, и на террасу вышли прислужники с огромными весами. Две большие тарелки, оправленные по краям ромбиками из гладко отполированного розового кварца, пьяно покачивались на толстых цепях, вставленных в большую дубовую раму. Вскоре над ними был установлен желтый навес.

А, взвешивание ягненка перед закланием.

Одетая в золотое сари, подчеркивающее ее загорелую кожу и девичью фигуру, Драупади, царевна Панчала, подошла к весам под звуки веены.

— Что происходит? – спросил Судама.

— Взвешивание товара, – сухо обронил Шакуни.

Драупади подошла к весам и, скрестив ноги, неловко уселась на одну из тарелок, которая тут же опустилась на землю и так там и осталась. На террасу, шатаясь, вышли слуги, несшие тяжелые железные прутья, и положили их вокруг Драупади. Гости удивленно смотрели на это представление – слишком уж необычно оно было.