Книга Брабантский мастер Иероним Босх, страница 118 – Дмитрий Овсянников

— А если не шутить, то я намерен взять себе псевдоним, – сказал Йерун. – Вот послушайте. Наша фамилия ван Акен происходит от того, что наш дед пришел в Хертогенбос из немецкого Аахена.

— Все так, – кивнул Гуссен.

— Что до меня, то в Аахене я ни разу не был, – продолжал Йерун. – Я родился и вырос здесь, в Хертогенбосе. Я отсюда. Понимаете?

— Чего уж не понять, – кивнул Ян. – Но, по-моему, мастер Йерун ван Хертогенбос – это слишком длинно.

— Поэтому мой псевдоним – без «ван» и без полного названия города. Благо все знают и любят короткое название! А для пущей благозвучности я решил написать свое имя по-латыни. По-моему, звучит весьма впечатляюще – мастер Иеронимус Босх!

Через несколько лет мастеру Иеронимусу Босху представился случай проявить себя как следует. К нему обратился сам настоятель собора Святого Иоанна, отец Мартин Ханекер. Он прекрасно знал художников семьи ван Акен, много раз обращался с заказами к мастеру Антонию и знал каждого из его сыновей. Поначалу Йерун удивился, что настоятель выбрал именно его, а не Гуссена или Яна. Впрочем, ответ пришел быстро.

— В соборе хранится алтарный триптих, написанный еще вашим дедом, мастер Йерун, – пояснил отец Игнатий, священник, пришедший в мастерскую художника с заказом от настоятеля собора. – За давностью лет он обветшал и сделался непригодным для использования.

— Сколько же ему лет?

— Лет сорок-пятьдесят, мастер Йерун. Даже вы, посещая богослужения в соборе, могли не увидеть его.

— Его нужно восстановить? – поинтересовался живописец.

— Это непростой вопрос! Чтобы обсудить его, отец настоятель приглашает вас прийти в собор. (Далее священник назвал день и час, в который отец Мартин ждал художника в соборе.) Вы сможете увидеть триптих своими глазами, оценить его состояние. А заодно подробнее обсудить заказ с отцом настоятелем. Он также просил уточнить у вас кое-что.

— Что именно?

— С детских лет вы питали склонность к изображению созданий, достойных ада. Склонность настолько сильную, что она отличала ваши работы от работ ваших старших братьев не то чтобы в лучшую или худшую, скорее, в совершенно иную сторону. Отец настоятель хотел бы узнать, удалось ли вам сохранить эту склонность до сего дня? Она могла бы пригодиться в предстоящей работе.

— Я понимаю вас, – кивнул Йерун. – Я принесу с собой наброски, которые ответят на вопрос отца Мартина лучше всяческих слов.

В назначенное время Йерун явился в собор и встретился с настоятелем. В одном из помещений он увидел тот самый триптих – не слишком большой, от края до края около трех футов в высоту и шести в ширину. Краска на нем поблекла и во многих местах облупилась. Изображения можно было различить только с большими усилиями.

— Похоже, здесь была написана сцена Страшного суда?

— Истинно так, – кивнул настоятель. – Нужно решить, восстановить ли триптих в первозданном виде или хотя бы в виде, схожем с тем, что было прежде, либо…

Йерун внимательно слушал. Настоятель продолжал:

— Либо дать свободу фантазии и написать новое произведение, сохранив общие черты предыдущей работы.

— От предыдущей здесь уже мало что осталось, – заметил Йерун.

— Дело не в этом, мастер. Даже если бы это не составляло труда… Видите ли, то, как Страшный суд изображали полсотни лет назад, не впечатляет нынешних прихожан. Они привыкли к благим образам святых и архангелов, Христа и Матери Божьей и смотрят на них без должного благоговения. Их не пугают, а скорее, смешат бесы, похожие на людей и зверей разом, и, главное, похожие друг на друга. Демон, изображенный таким образом, уже не дух ада, а некая порода животных вроде собаки. А для защиты от собак, как известно, помогают камни и палки, и мало кто испытывает перед собаками ужас, сильный настолько, чтобы воздержаться от совершения грехов.