Книга Башня гоблинов, страница 65 – Лайон Спрэг де Камп

— Можешь не убиваться, доктор, – заметил Джориан. – Дело так обернулось, что, когда началась бойня, ты б только под ногами путался.

— Сынок, что произошло?

Джориан, усевшись на койку и старательно затачивая клинок Рандира в тех местах, где от ударов меча Мэру появились щербины и зазубрины, подробно рассказал свою историю.

Карадур спросил:

— Как, сперва ты заморочил голову капитану Штрассо, а потом вернул ему деньги Белиуса? Почему было не послать девушек назад в Виндию, а золото оставить себе? При подобных обстоятельствах вряд ли это можно назвать кражей.

— У меня на них другие планы. К тому же мы снова разбогатели. Я из сундуков братства выгреб гораздо больше, чем стоят девчонки; держи свою долю. И потом, красотки мне нужнее золота.

— Как тебе вообще удалось сбежать из замка, ведь мост-то поднят?

— Мост был опущен. Я сдвинул рычаг контрольного механизма, и мост поднялся не на закате, а после полуночи. А теперь спать: тяжелый выдался денек.

Карадур с нежностью оглядел своего юного друга:

— Джориан, помнишь, ты как-то рассказывал о предсказании ведьмы: суждено, мол, тебе стать королем или бродягой?

— Ага, и что с того? Попробовал я королевской жизни – больше не хочу.

— Боюсь, и для бродячей доли ты тоже не годишься. – Почему это?

— Для бродяги в тебе недостает жестокости и себялюбия. Настоящий бродяга – навидался я этих молодцов – обязательно прикарманил бы золото Белиуса, а чтоб спасти наших девиц, он бы и пальцем не шевельнул, особенно если б ему угрожала опасность. И это подводит нас к великому нравственному вопросу, который вот уже тысячи лет ставит в тупик умнейших философов Мальваны: что есть добродетель? По утверждению одних…

Но Джориан уже спал беспробудным сном.

В самом центре глубоко вдающейся в берег бухты, по изумрудной воде которой ветер гнал белые барашки волн, в устье полноводной Бхармы раскинулся под палящим солнцем город Янарет. Белые дома с красными черепичными кровлями, утопая в нефритовой зелени пальм и сумрачной тени кипарисов, террасами поднимались по склону горы. Над городом голубел небесный шатер; по небу бежали белые облачка. Лоцманский катер, полоща по ветру развевающимся на мачте голубым янаретским флагом с изображением русалки и подпрыгивая на легких волнах, вел «Таларис» к проходу во внутреннюю гавань.

В гавани стояли на якоре или швартовались к причалам иноземные суда. Здесь были нарядные крутобокие парусники из Виндии, Кортолии, Оссарии и Тарксии. Здесь были беспалубники с северного берега Швении – такие корабли имели всего один прямоугольный парус и высоко задранные нос и корму, отчего походили на увеличенные во много раз каноэ. Здесь было несколько черных боевых галер Янарета – длинных, приземистых, смертоносных. Здесь был даже огромный трехмачтовик с Салиморовых островов, что лежат далеко в Восточном океане, – с высокими бортами, круто обрубленной кормой и хлопающими по ветру желтыми парусами.

Шел первый день месяца Волка. Джориан, который стоял, опершись на леер, и угрюмо разглядывал корабли, вдруг шумно вздохнул.

— Наконец-то мы снова в цивилизованной стране! – воскликнул стоявший за его спиной Карадур. – Что же ты вздыхаешь?

— По женам заскучал. Нет, не то говорю. По одной скучаю: по Эстрильдис, златовласой малышке. Остальные – девочки что надо и в постели забавные, но она единственная, кого я сам себе выбрал.