Книга Русская фея и Лев настороже, страница 146 – Илона Волынская, Кирилл Кащеев

— Точно, – мужчина залпом хватанул коньяк из стоящего перед ним стакана и уставился на Джейн ненавидящим взглядом, – Меркантильной стервой была – жадной сукой осталась!

— Фи, Паоло, как можно так грубо с такой женщиной! – возмутился шокированный итальянец.

— Ничего, он по-родственному, – успокоила его Джейн, – Наши люди, если по-родственному, любую гадость скажут – не поперхнутся. Мы ведь с Пашенькой давно знакомы, как-никак он на моих кровных денежках жениться собирался.

— Ну… – протянула Танька, – Это, значит, твой несостоявшийся жених, – она ткнула пальцем в Фердадоя, – и это тоже, – она указала на Павла, – и симпатичный макаронник, похоже, был не прочь?

Джейн подтверждающе кивнула.

— Прямо какой-то клуб по интересам, – заключила Танька, – членство только для тех, кто Женьку хотел, но не поимел.

— Нехорошие вы, девочки, – осуждающе покачал головой Фердадой. – Нас обижаете, на мужиков своих свежепокойных вам плевать, а они ведь вас спасали. Кстати, почти спасли, ни в жисть мы бы вас на том островке не сыскали, кто бы мог подумать, что вы прямо у нас под боком зачалитесь! К счастью, есть еще на свете нежные девичьи сердца, готовые открыть свое горе понимающему человеку! – видя недоуменные взгляды бывших одноклассниц Фердадой довольно пояснил, – Воблы английские, у которых ты, Женечка, мужика увела. Юрасик наш целый день убил, по парку с ними выгуливался, слушал истории как хорошо им было, пока ты не появилась! Ох и крыли тебя девоньки, ох и крыли, даром что англичанки! – Фердадой восторженно покрутил круглой башкой, – Та, что более тощая даже кровожадным мечтам предалась, как здорово было бы завезти тебя на островок к художнику Майку Петерсону, да там навсегда и оставить. Одна, дескать, беда, Чарльз это местечко тоже прекрасно знает и сможет тебя найти. Молодец, жрец, хорошая работа, качественная! – Фердадой поприветствовал Мокошкина поднятым бокалом.

От начальственной похвалы великий жрец и главный душевед смущенно зарделся.

— Ладно, птички, к делу, хватит выпендриваться, – пухлая лапа Фердадоя слегка пристукнула по столу. – Много вы нам кровушки попортили, денежек наших порастрясли, меня достали крепко, ребятишек моих изобидели, компаньонам в их итальянский борщ наплевали. Пора и ответ держать, воробышки. Начнем с тебя, Танюшенька. Надо, ласточка моя, надо в сознанку идти, насчет подделанного-то аукциона. Так что бери ручку в свои шаловливые программистские лапки и пиши все как на духу! И по-быстрому давай, а то денежек у нас по твоей милости становится все меньше, а злости на тебя, галчонок ты мой, все больше. Да, чуть не забыл, украденную информацию нашим итальянским друзьям тоже верни, порадуй людей.

— Чтой-то я вовсе и не пойму, чего тебе надобно, Фердадойчик, козодойчик ты мой. Аукцион какой-то, информация… Ты меня часом ни с кем не путаешь? – ласково поинтересовалась Танька.

Фердадой тяжко вздохнул:

— Не хотим, значит, быть благоразумными. Ну-ну… Вон та сумочка тебе знакома? – жестом фокусника Фердадой протянул руку и немедленно получил от конвоира сумку – с Танькиным ноутбуком. Когда беззащитный компьютер лег на стол перед жирным главарем, Танька отчаянно вскрикнула и рванулась из рук конвоиров, словно увидела в лапах мафии самое близкое и дорогое существо: