Книга Русская фея и Лев настороже, страница 60 – Илона Волынская, Кирилл Кащеев

— У вас рукава испачкались, – сказал он.

— Закатать забыла, – подосадовала Джейн.

— Давайте я закатаю, – с готовностью предложил Чарльз. Расстегнув пуговички на рукаве блузки, он принялся бережно заворачивать мягкий шелк, обнажая гладкие округлые руки жены. Прядь ее волос щекотала ему лицо, вокруг трепетал нежный волнующий аромат духов, смешиваясь с уютным, очень домашним запахом свежего теста и вишен. Поднятый рукав открыл аппетитные ямочки на локтях, и Чарльз почувствовал, как у него вдруг пересохло в горле. В замешательстве выпустив руку Джейн он схватился за бутылку и принялся разливать коньяк по пузатым бокалам. Смущенная Джейн повернулась к мужу спиной и принялась сосредоточенно бросать вареники в кипящую воду.

— Сейчас всплывут и можно есть, – принужденно улыбнулась она и обыскав ящики буфета, принялась споро накрывать на стол.

Пяток исходящих паром вареников смачно шлепнулись перед Чарльзом на тарелку. Опасливо потыкав непривычное блюдо вилкой, Чарльз отломил маленький кусочек и понес его ко рту, с любопытством наблюдая за Джейн, которая расправлялась уже с третьим вареником.

— Не смотри на меня так, – усмехнулась она, – Я просто не могу удержаться – как нервотрепка, так у меня желудок к спине прилипает. Плебейская реакция.

— В вас нет ничего плебейского, – мягко возразил Чарльз, – наоборот, я всегда удивлялся, где в столь… э-э… демократической стране как ваша можно усвоить такие прекрасные манеры. Где вы учились, Джейн, у вас что, тоже есть закрытые школы для девочек?

— Нет, когда я была девочкой, не было, но я училась в лучшей школе города. Меня туда мама устроила, она была директором продуктового рынка, а у нас это ба-альшой человек. Но если ты думаешь, что в наших школах учат какими щипчиками брать печенье, а какими – омара, то сильно ошибаетесь. Это же бывший Советский Союз, простых вилок в столовой часто не хватало!

— Откуда тогда? Можно я признаюсь, только пожалуйста, не сердитесь… – Джейн беспечно кивнула, и он продолжал, – Когда мы договаривались о свадьбе, я больше всего боялся, что вы окажитесь вульгарной девицей, и мне постоянно придется краснеть и извиняться. Но вы великолепны, просто идеальны. В вашем поведении есть некоторая эксцентричность, но даже такая ревнительница манер и стиля как моя любезная матушка не сможет найти ничего, оскорбляющего ее изысканный вкус.

Джейн рассмеялась:

— Чарльз, да ведь я хамелеон, мне принять окраску среды обитания ничего не стоит. Я, когда попадаю в незнакомое общество, то веду себя осторожненько-осторожненько, присматриваюсь, принюхиваюсь, и только когда пойму, как здесь принято себя держать, то тут же… хоп! становлюсь как все. С твоими друзьями я такая сдержанная, такая респектабельная, что иногда просто мутит, но в другой компании… Я ведь и по фене ботаю, и матом ругаюсь. Хочешь, обложу в четыре этажа? Впрочем, нет, не получится, по-русски ты не поймешь, а на английский такое не переводится.

— И в каком же обществе принято «в четыре этажа»?

— А откуда у меня капитал для банка взялся? Я ведь в начале своей бурной карьеры водкой торговала, там покупателя надо вот так держать, – Джейн крепко сжала маленький кулачок, – особенно если ты всего-навсего восемнадцатилетняя девчонка. Потом челночить стала, в смысле привозить товары из-за границы, моталась в Польшу, в Турцию, в Италию. Тогда еще рэкет не сориентировался, женщина могла и одна проскочить. Хотя все равно попадалась пару раз, – Джейн скорчила гримасу, видимо, воспоминания были не из приятных, – зато через полтора года на меня работала целая сеть челноков, я завела шесть торговых точек на разных рынках Москвы и офис в центре. И еще училась на экономическом в МГУ.