Книга Дедушка влюбился, страница 12 – Юрий Поляков

— Заходи, дорогая! Не надо так волноваться!

— Я не волнуюсь – я бешусь!

— Правда, милая? – Халат, как нарочно, сполз с моих плеч и лег на пол, вроде мраморного пьедестала.

Она была в своей любимой черной тунике с двумя золотыми драконами, которые, оплетя чешуйчатыми кольцами тонкую (до сих пор!) талию, положили усатые добродушные морды на ее поникшие груди – один на правую, второй на левую, когда-то особо чувствительную к поцелуям. Лицо жены, хмурое, еще не расправившееся от сна, выражало ту всепрощающую ненависть, какую люди обретают только после многих лет совместной жизни. История счастливого брака – это три вопроса, последовательно сменяющие друг друга. Сначала: «Кто кого больше любит?» Затем: «Кто кого первый разлюбит?» И наконец: «Кто кого переживет?» Мы с Инь как раз плавно перемещаемся из второго периода в третий.

— Спятил? Пашка увидит! – Она косо глянула на мой реликт.

Он пребывал в состоянии сморщенного покоя, на первый взгляд вечного, но это далеко не так – иные женщины могут подтвердить, а про то, что мне приходится подстраховываться алтайским снадобьем «Елды-батыр», им знать вовсе не обязательно. Я нагнулся, чтобы поднять халат, и вблизи увидел тонкие лодыжки Инь, сводившие меня в молодости с ума. Как там у старика Гомера в переводе Гнедича:

«А когда же в последний раз мы делали это с Инь?» – снова озадачился я.

Пытливая мысль вонзилась в толщу памяти и потерялась там, подобно буру в бесконечной Кольской скважине.

Я разогнулся, скрипя поясницей, надел халат, запахнулся, завязал пояс и сурово спросил:

— Где этот чертов Артем?

— Убежал, как обычно. – Жена тряхнула спутанной прической, отодвинула меня в сторону и вошла в ванную, громко заперев дверь.

— Спинку потереть?

— Обойдусь.

Лет десять назад не отказалась бы. Старость – это когда вожделение становится разновидностью сарказма. Интересно, ухаживает за ней кто-то из постоянных клиентов, тот же Гильдин? Хотя бы в шутку… А если да, то как она реагирует: сердится, смеется или слегка поощряет – для тонуса? В полноценную измену я не верю – не тот возраст. А там кто ее знает… «Святая тайна женского порока…» (Раич.) В последнее время она довольно часто бывает у Гильдина. Сначала ездила к нему в Дом на набережной, где он купил и соединил две квартиры, в одной прежде жил нарком, а во второй какой-то командарм. Оказывается, будущий владелец «Продмагии» рос в небогатой еврейской семье. Однажды, побывав в гостях у одноклассника, жившего в этом огромном, сером, как линкор, здании, мальчик был потрясен размером жилплощади и поклялся: когда вырастет, поселится именно там. И своего добился. Уважаю! Но в совершенно телячьем восторге Инь вернулась из его загородного поместья:

— Сев, ты помнишь «Светлые дали»?

— Конечно… – кивнул я.

Как забудешь, ведь именно в упомянутом спецпансионате мне довелось впервые увидеть Инь без трусиков, правда, в тот день это никаких последствий не имело: я все еще был как идиот влюблен в Парфенову.

— Представляешь, это теперь все его, собственное, – даже озеро!