Книга Дедушка влюбился, страница 205 – Юрий Поляков

— Ну, хитер! Не мытьем, так катаньем. Нет, конечно! Только тебя, Севочка!

— А «Нилова»?

— Я за него замуж собиралась.

— Почему не вышла?

— Много будешь знать – скоро состаришься. Надо нам было с тобой после «Светлых далей» ко мне поехать. Помнишь? Родители тоже, между прочим, на даче тогда были. Да что теперь говорить… Иди ко мне!

До пятой сигареты дело не дошло, мы уснули обнявшись.

…Я устремился к дому, гонимый «медом воспоминаний», вызывая на себя остервенелый собачий лай.

— Гавкайте, пустобрехи, завидуйте нам, людям, наделенным великим даром всесезонной любви!

Наверное, впервые за много лет я снова возжелал Инь, как жену ближнего, а не свою законную и потому малоинтересную половину. Перед глазами наяву встали медовые месяцы, когда еженощно открываешь в женском естестве, нежно тебе доверившемся, все новые, новые и новые сокровенные секреты, невероятные, невыразимые… И не важно, что под халатиком с двумя веселыми драконами теперь скрыта уже не девичья молочная спелость, не тугая грудь с набухающими, как весенние почки, сосками, не чуткое велюровое лоно, влажнеющее от нетерпения, а то, во что жестокая природа превращает самое прекрасное тело, имеющее срок годности, как и все на свете, – даже солнце. Но это ерунда, ведь в глазах преданного мужчины ветшающая плоть верной подруги подобна лицу египетской мумии, облагороженной золотой маской вечно памятной юности.

Инь по натуре всегда была снисходительна и терпелива, но если уж обижалась, то сердилась долго и самозабвенно, становясь безответно-холодной, как заливная треска, и вернуть ее в состояние взаимности было не так-то просто. Со временем я открыл два надежных способа. Первый – надо решить какую-нибудь сложную, застарелую семейную проблему, казавшуюся неодолимой. В прежние годы, скажем, сделать ремонт в ванной. А сейчас, например, добежать, войти и громко объявить:

— Инь, я нашел деньги и заплатил за эту чертову землю. Она теперь наша. Забудь!

— А Зинкин долг? – спросит она, оттаивая, как замороженная куриная ножка в микроволновке.

И в то мгновение, когда ее нахмуренные брови взлетят от изумления к челке, а в глазах вспыхнет радостное уважение к добытчику, ты получаешь прощение и, следовательно, доступ к телу. Но такого джокера у меня в рукаве сегодня нет… Есть и второй способ, не такой затратный, но требующий творческой выдумки: обиженную Инь надо любым способом рассмешить. Как бы ни велика была моя вина, как бы жена ни злилась, если мне удавалось вызвать хотя бы тень улыбки на ее лице, посуровевшем, казалось, навсегда, скорое прощение в чувственных формах – дело техники. Но как ее рассмешить сегодня – это вопрос!

…На следующий день после грехопадения я встретил Инь возле служебных дверей «Чародейки», выходивших на зады Нового Арбата в путаницу старинных переулков. На ней, как сейчас помню, был темный брючный костюм, волосы она гладко причесала, собрав в пучок, и всем своим видом давала понять, что не имеет никакого отношения к той женщине, с которой мы вчера… Возможно, передо мной стояла ее целомудренная близняшка, не позволяющая себе, в отличие от сестры, никаких вольностей с мужчинами. Как это там у Евтушенко: «В твоих глазах – насмешливость, и в них приказ – не смешивать тебя с той самой, бывшею, любимой и любившею…» Большой талант, доставшийся пижону.