Книга Дедушка влюбился, страница 211 – Юрий Поляков

— Фьорд – это еще что такое? – не понял Виктор Тимофеевич.

— Я тебе дома объясню, – опустив глаза, пообещала Зинаида Николаевна.

Шуриновы, подозревая причину скоропалительной свадьбы, подарили набор импортных погремушек и пустышек с наконечниками разной формы, чтобы младенец с пеленок развивался гармонично: тогда считалось, разнообразие сосательных усилий стимулирует раннее интеллектуальное развитие дитяти. Дон явился один, без жены, и вручил нам невообразимый дар – двухкассетник «Шарп», привезенный на днях из командировки в капстрану, а туда выпускали тогда лишь самых надежных граждан. Но Борька был невесел и налегал на «боржом»: один из членов делегации, молодой музыкант-клавишник «выбрал свободу», смылся, остался, попросив политическое убежище, и Дону, как заместителю руководителя группы, предстояло теперь отвечать по всей строгости. Его в самом деле понизили, вымели из кадрового резерва, он затаил обиду и, когда на горизонте возник безбашенный Ельцин, переметнулся к нему в команду, тем самым вытащив счастливый билет в лотерее под названием «Жизнь». Вот как оно бывает!

Гостей в Синий зал набилось много. Прибыла Иннина родня с Дальнего Востока, доставив ведро красной икры и вязанку конечностей крабов – каждая с черенок лопаты. Подружки из «Чародейки», сделавшие по такому случаю друг другу замысловато-роскошные прически, поражали всех импортными нарядами. А как иначе: у них стриглись директора «Березок» и сотой секции ГУМа. Девушки вскладчину подарили нам немецкий кухонный комбайн, он до сих пор в синих коробках пылится где-то на чердаке. Базовый мотор быстро вышел из строя, несколько раз чинили, но хватало ненадолго. «А без движка все эти хитрожопости, от кофемолки до тестомешалки, бесполезны, как СССР без КПСС!» – констатировал тесть после очередной поломки, совпавшей с развалом страны.

Двоюродный брат Инны Феликс преподнес модную в ту пору кастрюлю-скороварку, такие штамповали на оборонных предприятиях по конверсии из стратегических сплавов, отливавших загадочной синевой. Кузен трудился у «Бороды» (в Курчатовском институте) и, выпив бутылку «боржоми», шептал мне на ухо, что после небольшого конструктивного вмешательства скороварку легко превратить в портативную вакуумную бомбу, а чертежик, если что, он мне подгонит. Феликс участвовал в ликвидации последствий Чернобыльской аварии, и через полтора года после нашей свадьбы мы его хоронили на Востряковском кладбище, рядом с могилой силача Григория Новака.

Директор ДК имени Борзунова, тоже стригшийся у Инны, прислал нам на общественных началах, то есть даром, музыкальный коллектив, числившийся у него в штатном расписании как «трио бандуристов», а приехали на самом деле длинноволосые лабухи с электрогитарами, они исполняли все, что ни попросишь, – от тяжелого рока до ресторанных шлягеров:

Парни были фантастически талантливы, особенно солист Женя Филин – голубоглазый красавец с глубоким бархатным баритоном, напоминавшим Валерия Ободзинского. Вскоре они яркими звездами вспыхнули на небосклоне отечественной эстрады, их улыбающиеся физиономии были на всех афишных тумбах, редкие «Утренняя почта» и «Голубой огонек» обходились без группы «Троя», но потом в пьяном кураже Женя нахамил за кулисами кремлевского концерта самой Пугачевой, и вскоре коллектив исчез, как не было, а Филина посадили за безобидную драку в кабаке, на зоне он подхватил гепатит и умер совсем молодым.