Книга Дедушка влюбился, страница 91 – Юрий Поляков

— Вопрос!!! – одними губами произнесла она.

А Жеребкова несколько раз рубанула воздух листками бумаги, скрученными в трубку, точно била меня по голове, как черносотенец Михалин бедного немца Баумана.

— Кирилл, – вальяжно начал я, очнувшись, – у мудрых китайцев вообще нет понятия «памятник культуры». Они не различают «историческое здание» и «новодел». Главное: на том же месте и примерно в том же виде. Суть не в аутентичности, а в тех исторических ассоциациях, которые объект вызывает. Взять ту же Великую стену или Домик Конфуция. Может, и нам так же не заморачиваться? Жить проще…

Галя схватилась за голову от моей отсебятины, а Роз-Мари, наоборот, показала мне большой палец.

— Вот именно – проще! – вскипел Кирша. – А простота хуже воровства!

Малкин разразился гневным монологом, перечисляя утраты, понесенные Москвой и при царях, и при коммунистах, и при демократах. Он рассказывал о рукотворных пожарах, липовых экспертизах, подлых подлогах, о продажных чиновниках, за взятки дающих добро на снос памятников архитектуры. Кирша ни разу не назвал фамилию Лужкова, но мрачная тень градоначальника, именуемого то «недалеким руководителем», то «чиновным невеждой», а то человеком, «которому любовь к головным уборам заменяет голову», неизменно витала в эфире. Я с интересом слушал, кивал, как учили, задавал уточняющие вопросы, не заглядывая в бумажку, спорил с азартным ревнителем старины, увлекся, а когда вспомнил про время и глянул на Роз-Мари, обомлел: она трясла над головой указательным пальцем так, словно сильно обожглась. Малкин же страстно вещал о жуткой угрозе, нависшей над шедевром позднего советского конструктивизма гостиницей «Россия», и вновь по вине все того же неутомимого «кепконосца». Прервать словоизвержение, казалось, невозможно…

— Стойте! – воскликнул я. – Остановитесь немедленно! Стоп!

— В чем дело? – остолбенел гость и замолк.

— Только что мне сообщили: на улицу Баумана, к особняку Щапова привезли экскаватор!

— Что-о?! Немедленно туда! Пикет! Живое кольцо! – Кирилл вскочил, срывая петличку.

— Дорогие зрители, мы прерываем нашу передачу, чтобы пресечь вандалов. До новых встреч! С вами был Всеволод Ригин.

Свет погас. Сансарыч снял наушники и выматерился совсем даже не по-буддистски.

— Всем спасибо! – раздался голос сверху. – Живенько!

— Неплохо, – произнесла Роз-Мари, с интересом меня разглядывая. – Для первого раза без суфлера очень даже недурственно! А вы еще, оказывается, и выдумщик. КВНом в молодости не баловались?

— Было дело.

— У меня чуть сердце не выскочило, как во время первого секса! – созналась Галя. – Разве можно такую отсебятину пороть!

— Так это шутка?! – догадался Кирша, вытирая вспотевшую лысину мохнатым рукавом.

— А как еще можно было вас остановить? – развел я руками.

— Гениально! – ахнула Жеребкова. – Ох, и влетит же нам от Мананы.

Потом, когда пили чай в столовой под сводами, я заметил с уважением:

— Смелый парень – этот Кирша. Все же поняли, что речь о Лужкове. Как он не боится?

— А чего ему бояться, его пальцем не тронут, он же на Администрацию президента работает, а там решили, что Юрия Михайловича надо немного ввести в берега, – усмехнулась Роз-Мари. – Слишком большие амбиции.

Тут к нам спустился Борька Донишевский собственной персоной. Мы давно не пересекались и на глазах удивленных дам обнялись по-братски.