Лара не знает, кто она и кем хочет стать.
Линдси знает, как использовать эту слабость.
В пятницу вечером, после отбоя, мы сидим в домике, пытаясь спрятать свет фонарика, и читаем журналы для подростков под одеялом. Угощаемся попкорном, который стащили в столовке за ужином.
Шоу раздает по кругу с полдюжины крошечных бутылочек водки, которые она наверняка стырила в самолете. Я в основном лишь делаю вид, будто пью.
А вот Лара…
Эмили зачитывает вопросы теста под названием «Какого типа ты девушка?»
— Итак, – объявляет она. – Твой парень в последнюю минуту отменяет свидание, чтобы побыть со своей семьей. Ты решаешь…
— Говорю ему, чтобы он забыл мой номер телефона, – перебивает ее Линдси. – Ладно, надоело уже. Скука смертная. Лагерь предназначен для того, чтобы оставлять незабываемые воспоминания.
Она примолкает. Как будто некая идея буквально только что пришла ей в голову.
— Вожатые устраивают вечеринку у озера.
— Им по восемнадцать! Они никогда не пустят нас в свою тусовку, – говорит Лара.
— Пустят, если мы принесем бухло, – возражает Эмили.
— Мы только что всё выпили, – говорю я.
— В любом случае этого было недостаточно для вечеринки, – фыркает Эмили. – Но у меня есть идея…
Позже я понимаю, что Эмили и Линдси наверняка обсуждали этот план раньше. Так что мы одеваемся. Они трое в бикини и почти одинаковых легких пляжных халатиках, а я в купальнике, который мне выдали в лагере, и огромной футболке.
К востоку от лагеря есть ресторан для проезжающих туристов. Предполагается, что нам туда вход закрыт, но кто-то проделал дыру в сетчатом заборе, так что туда легко попасть. Наш план состоит в том, чтобы пробраться в кладовую ресторана и украсть все спиртное, какое только сможем найти. А затем состыковаться со старшими ребятами на озере.
— Далеко это? – спрашиваю я.
— Боишься не дойти? – отвечает Лара с хихиканьем вперемежку с икотой.
— Уже темно, – говорю я, чувствуя, как краснею.
— Расслабься, Копински, – бросает Линдси. – Тут и мили не будет. Даже ты дочапаешь.
Я уже подумываю о том, чтобы вернуться одной, но вспоминаю, что вся моя жизнь – это вечно тащиться у кого-то на поводу. Некоторое время мы идем молча, огибая лагерь. Внезапно Эмили говорит: «Тсс!» и машет руками, чтобы мы остановились. Потом жестом велит нам спрятаться за деревьями. Она не рассчитывала на то, что вожатые будут патрулировать территорию по ночам. Впереди – тот стрёмного вида малый, весь в веснушках, который уже окончательно задолбал всех своими разговорами о бейсболе. Тот, кто требует от нас называть его Левшой, хотя на бейджике у него написано Билли.
— Линдси! – говорит Эмили напряженным шепотом. – Что будем делать?
Линдси с минуту наблюдает, как этот парень расхаживает взад и вперед.
— Смотри… Кому-то из нас нужно просто занять его на пару минут, – шепчет она в ответ. – Лара… Давай ты.
— Я? Но… как я смогу отвлечь его? – спрашивает Лара, клюя носом и чуть не спотыкаясь о корень дерева, торчащий из земли.
— Ты в порядке? – спрашиваю я.
В ответ слышу голос Эмили, которая протягивает Ларе последнюю бутылочку «Смирнофф»:
— Вот. Жидкая храбрость. Просто пофлиртуй с ним… Сделай вид, будто без ума от «Янкиз»… Пофиг, без разницы.
Глаза у Лары почти закрылись. Она слишком много выпила тогда в домике. Я опять хочу предложить ей вернуться. Но мы уже подходим к тому месту в окружающем лагерь лесу, где высокая мужская фигура отбрасывает длинную тень на едва различимую грунтовую дорожку, обрамленную темными кустами. Это Билли, и он стоит, поставив ногу на ствол упавшего дерева.
Шоу уговаривает Лару идти вперед, а Линдси даже слегка подталкивает ее. И она идет, сжимая в одной руке фонарик, луч которого заметно дрожит, а в другой держит водку. Я вижу, какая она маленькая по сравнению с парнем впереди – парнем, который уже почти мужчина. И его тень полностью окутывает Лару, погружая ее во тьму.
— Не думаю, что нам стоит оставлять ее здесь, – говорю я.
— Предоставь думать мне, – огрызается Линдси.
Шоу раздраженно фыркает:
— Да ладно тебе… Чем раньше мы достанем это долбаное бухло, тем скорей сможем вернуться.
Последнее, что я вижу, – это Лара, идущая по дороге, перед тем как мы направляемся к ресторану. Линдси отправляет меня одну сквозь дыру в заборе.
Я выросла, сама заботясь о себе, и чисто символическая охрана туристической забегаловки в Беркшире не доставляет мне особых хлопот. Какой-то придурок даже оставил запасной ключ от кладовой под перевернутой банкой из-под кофе «Фолджерс» прямо возле двери. У одного из моих приемных отцов были близкие интимные отношения с Капитаном Морганом, так что я и сама знаю, как разжиться спиртным. Приходится сделать несколько рейсов к сервировочной тележке от полок, но я легко добываю то, чего хочет Линдси.
Когда возвращаюсь к забору с тележкой, доверху набитой водкой, виски и ромом, Линдси и Эмили прячутся между стволами нескольких высоких деревьев, растущих близко друг к другу. Нахожу их только потому, что вижу красный огонек сигареты Эмили.
— Чё так долго? – недовольно замечает Линдси.
Эмили затягивается сигаретой.
— Тем не менее, хороший улов.
— Давайте найдем Лару, – говорю я, проталкивая тележку сквозь дыру в заборе.
— Ладно, – отвечает Линдси.
То, как она это произносит… Плоско. Бесстрастно… Как будто ее совершенно не волнует, вернется ли Лара когда-нибудь.
Когда мы возвращаемся к тому месту на дороге, где оставили Лару, я вижу впереди Билли. Застегивающего молнию на шортах. Мне требуется минута, чтобы осознать значение этого, и к тому времени, как мне это удается, он уже исчезает за деревьями. Его шаги затихают вдали.
Мы находим Лару в кустах, почти без сознания. Она с трудом удерживает глаза открытыми, трусики ее купальника съехали набок, как будто их поспешно натянули обратно.
Это самая ужасная вещь, какую я когда-либо видела.
Закрыв глаза, я блокирую воспоминание о лице Лары, навязчиво застывшее перед моим внутренним взором…
А потом вздрагиваю от звука шагов. Стащив с себя колючее шерстяное тюремное одеяло, вижу красивое лицо Охранника.
— Уже вовсю трудишься? – спрашивает он с ухмылкой. Выражение его лица резко меняется, когда он смотрит на меня. – Что? Что-то случилось?
Кто-то достаточно заботится обо мне, чтобы задать этот вопрос.
Я рассказываю Охраннику, что произошло, и его заметно передергивает при упоминании фамилии Блэкстоун. Но когда я произношу эти слова, наступает целительный катарсис – отлив темной волны из моего океана горя.
