Онлайн книга «И она поблагодарила богов»
|
Никки проходила мимо. — Женщина! Ну и паршиво же ты выглядишь! В общем, день выдался скверный. Она ввалилась в квартиру. «Дерьмо собачье!» — закричала она, пиная все подряд. Она замолчала на мгновение, прислушалась и с грохотом распахнула дверь в комнату Милле так, что та ударилась о стену. Но кровать Милле была аккуратно заправлена. Самое печальное зрелище во всей комнате. «Дерьмо!» — крикнула она еще раз, сжимая кулаки, пока слезы лились ручьем, а сердце бешено колотилось. Немного успокоившись, она села перед монитором компьютера и уставилась на него так, словно это был ее единственный союзник, оставшийся в живых. Она включила его и благодаря долгой практике уже через минуту блуждания по Сети наткнулась на фотографию Петера де Бура. Его глаза спокойно смотрели в объектив. При таком разрешении они казались невероятно пронзительными, мерцая сине-зеленым и грустным светом двадцать пять раз в секунду. «Глупый идиот!» — вскричала она и нежно поцеловала мерцающее изображение. «Ты просто прелесть!» — прошептала она, гладя потрескивающий экран. «Клянусь бабочкой, проклятым дукуном и всеми чертовыми старшими дочерьми, я до тебя доберусь, Петер де Бур, уж это я тебе обещаю». Она снова едва не расплакалась, закрыла картинку и уставилась в пустоту. Как ей теперь его заполучить? Она даже не осмелилась сделать первый шаг, когда у нее была возможность, а теперь ее уволили. Она покачала головой. К чему обманывать себя? С чего бы ей осмелиться, если она понятия не имела, как вообще флиртовать? Когда у нее не было ни малейшего практического опыта? Погрустив над этим печальным фактом несколько минут, она снова поддалась притяжению мерцающего экрана. Какое-то время она наугад искала все подряд и ничего конкретного, как уже делала много раз. «Задротка!» — выругала она себя, раздраженная этой бессознательной и бесцельной погоней за тем, что она называла «хвостом паутины». Это было похоже на то, как собака гоняется за собственным хвостом. Она цеплялась за пустяки и ненужную информацию. За мелкие открытия во вселенском масштабе, за великие открытия, которые уже давно утратили всякое значение, за человеческие дела, заботы и полное бездействие. Большую часть этих сведений она отправляла в архив своей памяти — в бездонные глубины любознательного ума. Всему находились мера и число. Какао-бобы обретали вес, Шелли — лицо[37], а прямо сейчас она читала о том, что в 1912 году в президента Теодора Рузвельта выстрелили во время выступления, но он согласился на помощь врачей лишь после того, как закончил свою речь. Впрочем, это она и так знала. Но это пришлось как нельзя кстати. Она наметила себе цель и, подобно Рузвельту, не собиралась отступать на полпути. «Задротка!» — снова обозвала она себя и выключила компьютер. Это должен быть последний раз, когда она глушит свою жизнь мерцанием всякой ерунды; это решение она только что приняла. Двадцать минут спустя Никки нашла свою сестру Беа с полуобнаженным и слишком уж выпирающим животом на углу Блудстрат и Ньюмаркт, где та громко ругалась с чернокожей проституткой, которая была гораздо старше большинства здешних девиц. — Вали отсюда! — прошипела Беа, когда Никки направилась к ней. — Уйду, когда скажешь, где Милле. Беа отвернулась и перенесла вес на другое бедро. — Я не видела ее уже почти неделю. Ты видела ее, Виллемейн? |