Книга И она поблагодарила богов, страница 213 – Юсси Адлер-Ольсен

Крокета Магды Баккер шмякнулась на пол. «Сейчас бросится обнимать», — подумал Петер и на всякий случай зашел за стол. Он улыбнулся ей и кивнул: — Никто не заслужил этого больше тебя, Магда. Я побуду здесь еще немного, чтобы помочь войти в курс дел, но в ближайшую неделю мне придется отсутствовать по ряду причин. В дальнейшем я останусь лишь в совете директоров, но уверен, что ты отлично справишься.

Остальные переглянулись, но дружно закивали в знак одобрения.

— На следующей неделе мы с Магдой распределим обязанности. Думаю, вы и сами понимаете, что повышение ждет каждого из вас.

Все рассмеялись.

— А прямо сейчас — всем внеочередное повышение окладов на одну ступень. Для хорошего старта.

Буфет снова оживился. Петер повернулся к Яну Муну.

— Прежде всего, Ян, я попрошу тебя совместно с Маттейсом Бергфельдом составить отчет о том, какие дела наших клиентов вели раскольники. — Он пододвинул к нему помятую коробку из плавучего дома.

Ян Мун криво усмехнулся. С отчетом проблем не будет. — Но сначала пусть кто-нибудь скажет, где этот Маттейс, — произнес Мун.

Петер подошел к телефону у автомата и набрал номер Маттейса.

— Я слышу звонок, — сказала Аннеке Янссен, высунувшись из окна.

Мальчишкой на Борнео Петер как-то наблюдал, как один из местных ребят насыпал зерно в бутылку. Затем бутылку положили под длинный общинный дом и стали караулить. Буквально через полчаса мышь, привлеченная запахом еды, забралась внутрь, наелась до отвала и уже не смогла пролезть обратно через узкое горлышко.

Петер протестовал, когда другие пацаны начали наливать в бутылку воду. Тогда между ним и обреченным зверьком возникла невидимая связь. Нечто подобное он чувствовал по отношению к Маттейсу Бергфельду в эту минуту.

Он бросился вниз на улицу, Ян Мун мчался следом.

Мобильный телефон лежал на самом краю причала и продолжал звонить. Из окон буфета второго этажа на него с тревогой смотрели оставшиеся сотрудники. На той стороне канала пожилая пара поспешно скрылась в подъезде, а этажом выше за полуприкрытыми жалюзи мелькнули тени. Больше никого вокруг.

Петер подбежал к лодке Клааса, который дремал в своем плетеном кресле у штурвала.

Сонный старик непонимающе захлопал глазами, пытаясь сообразить, с чего бы вдруг такому уравновешенному человеку, как Петер де

Бур, лихорадочно шарить в воде его багром, который до этого сто лет пылился без дела.

— Ты видел что-нибудь, Клаас? — Петер весь взмок, прощупывая воду между лодкой Клааса и соседним судном под недоуменным взглядом хозяина.

— Может, какую-нибудь машину или драку? Вспоминай, Клаас!

Клаас рыгнул: — Ничего не видел, кроме старого фургона-рефрижератора от Антона Борста, который тут немного постоял. Ну да я, кажись, прикорнул ненадолго. — Он потянулся и принялся шарить рукой по палубе в поисках очередной бутылки.

Петер ехал домой в поезде, разглядывая пассажиров. Те сидели молча, уткнувшись в газеты и прижимая к себе пластиковые пакеты из «Альберта Хейна», и мечтали лишь о том, чтобы поскорее закончился завтрашний день и начались выходные. Двое сидевших неподалеку парней вовсю планировали уикенд. Они собирались в Амстердам: сперва попробовать разные сорта травки в кофешопе «Сумеречная зона», затем пропустить по паре кружек в баре «Соблазн: пиво и крошки», где пиво разносили официантки с обнаженной грудью, не говоря уже о привычной возможности бесплатно поглазеть на девиц в переулках между Монникенстрат и Блудстрат.