Книга И она поблагодарила богов, страница 270 – Юсси Адлер-Ольсен

Взгляд Никки затуманился.

Полицейский оставался в квартире ровно столько, сколько требовалось, чтобы изложить суть допроса ее отца и убедиться, что она держится. Он и представить себе не мог, какая буря эмоций бушевала в ее душе. Но она лишь слабо улыбнулась и поблагодарила его.

Когда он ушел, она долго стояла в темном коридоре, шепчась сама с собой и невидимыми духами. Безумие подкрадывалось совсем близко, испытывая ее на прочность.

«Все мы — часть чего-то большего, чем мы сами!» — шептала она. «И некоторым людям выпадает доля быть героями историй, которые пишутся сами собой, хотят они того или нет. Так уж всё устроено». Она протянула руку в воздух и почувствовала, как ладонь становится легче, словно поддерживаемая невидимой силой. «Воды с луны не достать. Видишь, мама, я помню твою индонезийскую пословицу». Она рассмеялась и крепко сжала пальцы в воздухе — по руке отчетливо разлилось тепло. «Кто там перерезал ахилловы сухожилия пленным врагам, чтобы они не могли сбежать?» Она улыбнулась. «Сегодня ночью меч соскользнул с моего ахиллова сухожилия, не задев его. Да». Она склонила голову на плечо. «И вместо меня испытать это на себе пришлось кому-то другому».

Затем она снова успокоилась,и мысли выстроились по порядку.

Она зажгла свет на кухне и долго смотрела на приоткрытую дверь кладовой. Какая горькая ирония в том, что самое уютное и полное воспоминаний место в доме стало для Милле склепом. Никки распахнула дверь настежь, коснулась каждой фигурки, словно прощаясь с ними навсегда, а затем присела на корточки и уставилась на узорчатую напольную плитку, складывавшуюся в изображение бабочки во всей красе.

Здесь хранилось все то богатство, которое мать собирала всю свою жизнь, а теперь она собиралась бросить все это и уехать. Кому теперь все это достанется? Разве она могла отдать все это Беа или Хенку, если мать сознательно обделила их в завещании?

Вдруг ее внимание привлекла крайняя плитка в углу, прямо под дверной петлей, у самого порога. На ней был изображен крест, а стык вокруг нее казался темнее остальных, словно затирку оттуда специально выскоблили.

Она нажала на нее и заметила, что плитка слегка покачнулась, а вместе с ней шевельнулся и порог — казалось, он держался на месте лишь благодаря слою лака.

Она оглядела маленькую каморку. Каким же жалким и бедным было царство ее матери, если все в нем держалось лишь на нитях прошлого да на потеках лака и краски, скопленных за долгие годы.

Никки отпустила порожек, но он не встал на место, как она ожидала, а остался приподнятым на пару сантиметров над полом. Она сильно надавила, чтобы вернуть его в прежнее положение, но вышло наоборот: лак по краям растрескался, и порог окончательно отделился от пола.

Тогда она просунула пальцы под порог, чтобы ухватиться поудобнее, и полностью сдвинула его в сторону. С изумлением она заглянула в вековую пыльную пустоту межэтажного перекрытия.

Ниша шириной более полуметра была до отказа забита стоящими на торце книжными переплетами.

Первую книгу было труднее всего вытащить. Никки понюхала ее: затхлый запах пробудил смутные предчувствия, отчего у нее задрожали руки. Стоило ей открыть переплет, как она мгновенно поняла почему. Смотреть на это было больно, но в то же время отрадно. Ей с трудом удавалось сдерживать слезы.