Книга И она поблагодарила богов, страница 319 – Юсси Адлер-Ольсен

Де Вирес схватил его за воротник. Хватка была железной, совсем не похожей на жест сломленного человека. — С какого еще вторника? Что это значит?

Петер вонзил большие пальцы в его ладонь и вывернул ее со всей силы. Раздался отчетливый хруст — большой палец де Виреса вышел из сустава.

Его лицо исказилось от дикой боли и сдерживаемой ярости. — Сволочь! — прошипел он. — Ты поможешь мне бежать и отдашь файлы, иначе Рин труп, я тебе обещаю. Рахман заботился о том, чтобы ему каждый день приносили еду и воду, но теперь по понятным причинам некому этим заняться. Если ты мне не поможешь, я не выдам адрес, и Рин сдохнет с голоду, уяснил?! — Он опустил голову между колен, посидел так немного, приходя в себя, а затем с трудом вправил палец на место. Руки его дрожали, глаза метались, но он не издал ни единого стона.

Петер немного помолчал. Помолчал, словно обдумывая последствия этого гнусного предложения. Но все шло строго по плану, именно так, как и предполагал Фишер. — Возможно, я смогу подсказать тебе способ бежать отсюда, — произнес он. — Но файлы «Кью-Петрол» ты получишь только тогда, когда окажешься на свободе, понял?

Злоба в глазах Марка де Виреса поутихла. — Слушай, это должно произойти завтра, в понедельник, ясно? Мне нужно успеть на рейс до Багдада с пересадкой, иначе все теряет смысл, понимаешь?

Петер немного помедлил, прежде чем кивнуть.

Де Вирес удовлетворенно хмыкнул: — Ты вытаскиваешь меня и отдаешь файлы, а взамен узнаешь, где Рин тен Хаген. Договорились?

Петер снова кивнул.

На этот раз разговор был окончен.

Сначала нужно спасти Рина.

Рэндольф Фишер был в отличном настроении, хотя все еще немного прихрамывал из-за последствий «пенальти» от Никки, когда провожал Петера к машине.

— Как я и предсказывал, — констатировал он. — У де Виреса действительно нашелся козырь для торга.

— Да.

— И он не удивился, что вы смогли раздобыть все эти сведения за столь короткое время? Сколько вас не было, прежде чем вы вошли к нему во второй раз? Полчаса?

— Примерно так. Удивился ли он? Я сказал ему, что подкупил одного из здешних агентов, и тот мне все выложил.

Фишер рассмеялся: — В его репертуаре, могу себе представить. Отлично. Мы позволим ему исчезнуть так, как договаривались, и больше мы с вами никогда не увидимся. Было приятно познакомиться с вами, господин де Бур. — Он протянул свою мозолистую ладонь.

Петер проигнорировал жест. — Я все равно не понимаю, почему вы его отпускаете.

Из-под губ Фишера медленно показались серые зубы: — Разве мы его отпускаем? — Он протянул ему коричневый конверт: — Вот конверт. — Затем засунул руку в карман твидового пиджака и извлек дискету: — А вот, — сказал он. — Вот дискета, как мы и договаривались. Дальше все зависит от вас.

Неволю он ненавидел сильнее, чем физическую боль, это уж точно.

Де Вирес смотрел сквозь иссиня-черные стальные решетки. Солнце как раз вставало над топями и озером, отбросывая длинные тени на зеленый райский уголок, который он мог разглядеть позади дома, лишь приподнявшись на цыпочки.

Кормили его отлично: обед, полдник, ужин. Даже перед сном поинтересовались, не нужно ли ему чего-нибудь — прямо как приговоренному к смерти перед казнью.

Что, впрочем, вполне могло оказаться правдой, если вспомнить о Рахмане.