Книга И она поблагодарила богов, страница 339 – Юсси Адлер-Ольсен

Она протянула бумагу обратно, словно та была заражена проказой и обжигала ей пальцы.

— Это тебе привет от Марка де Виреса.

Она потянулась к верхней пуговице блузки под бантом на воротнике. Лицо ее оставалось бесстрастным, но пуговица не поддавалась, а под столом ее полные ноги то и дело меняли положение в поисках опоры.

— Это какая-то игра? — невинно спросила она. — В чем суть? — Она достала из сумочки пачку сигарет. Ей потребовалось несколько попыток, чтобы наконец прикурить.

Он пододвинул к ней полупустую пепельницу: — Больше ни у кого нет на меня крючка, Магда. Все обвинения ложны. — Она едва заметно покачала головой. — Да-да, ты прекрасно понимаешь, о чем я. О гибели моих родителей. О самоубийстве Келли.

Магда Баккер затянулась так сильно, что огонек на конце сигареты едва не отвалился.

— Но тебе, должно быть, интереснее будет узнать, что и Марк де Вирес, и Рахман, и дело «Кью-Петрол», и груз «Эль-Аль» для меня теперь перевернутые страницы. — Он развел руки. — Перед тобой я — свободный как никогда!

Она заморгала, делая вид, будто ей мешает дым, но Петер понимал истинную причину. — Да скажи ты мне наконец, к чему все это, Петер? А то я, право, начну на тебя сердиться.

Ах, да. Такой блестящий ум, столь недооцененный человек, старый спарринг-партнер. Он поднялся и распахнул дверь в коридор.

Зрелище, представшее его глазам, было трогательным. Диди поддерживал Маттейса Бергфельда с таким видом, словно нес за него личную ответственность — как за жизнь, доверенную ему свыше, которая могла продолжаться только под его неусыпной опекой.

— Справишься? — спросил Петер.

Диди кивнул за Маттейса.

Позади него в безраздельных владениях Магды начало нарастать беспокойство. Она поднялась из-за стола и стояла у окна, высившись как древнегреческий колосс.

— Разреши представить! — произнес Петер повелительным жестом.

Появление Маттейса в дверном проеме произвело сильный эффект. Хотя его переодели, следы кошмарных дней, проведенных в самом глубоком подвале Рахмана, проступали слишком явно. Никогда еще его кожа не была такой пятнистой и землистой, такой прозрачной, а глубоко посаженные глаза — столь печальными. Они пронзили комнату словно лазерный луч. Магда отступила на полшага назад — дальше отступать было некуда.

Она ухватилась за оконную раму, словно пытаясь удержаться на ногах. Но он прочел все в ее взгляде. Она проиграла и понимала это. В одно мгновение она лишилась всего: грез о будущем, власти и уважения. За долгие годы она привыкла только побеждать. Теперь с этим было покончено. А после такого остается только падать.

Она качнулась

назад, ее затылок скрылся за окном, и она разжала руки. Бергфельд попытался крикнуть, но голос не повиновался ему от слабости.

Всю свою одинокую взрослую жизнь Магда Баккер находила утешение в обильной еде и поглощении калорий. Это ни для кого не было секретом, хотя сама она вечно искала оправдания и старалась не думать о том, что обжорство может свести ее в могилу, если она не остановится. Ирония судьбы заключалась в том, что именно по этой причине она и осталась жива. Магда Баккер была слишком тучной и просто застряла в оконном проеме.

Даже этот жест ей не удалось довести до конца.

Диди в один прыжок оказался рядом и втащил ее обратно, так что она кубарем покатилась прямо на письменный стол.