Книга И она поблагодарила богов, страница 57 – Юсси Адлер-Ольсен

Накатило нехорошее ощущение близящегося краха.

Он моргнул и перевел взгляд с зала для фондю на гравюру на дальней стене. Плачущая женщина бодрствовала у постели больного ребенка. Под ней красовалась надпись: «Надежды и страхи». Иногда эта картина навевала на него грусть.

Сегодня был как раз такой день. «Надежды и страхи» — сама суть жизни. На что он надеялся и чего боялся? Именно в этом ему предстояло разобраться.

Перед глазами возникла Мари. Теперь она занимала лишь малую часть своего инвалидного кресла. Она больше не бралась за шитье и никогда не открывала шкатулку с украшениями. Ее некогда прекрасные ноги превратились в жалкие тени, а озорной взгляд угас навсегда. Надежда и страх. Она была живым воплощением этих слов.

Петер задумчиво смотрел сквозь розовые витражные стекла на пешеходную улицу Саутестрат — одну из артерий Харлема, где в неровном стекле ручной работы прохожие плыли искаженными, хромающими шагами. Когда мобильный телефон завибрировал, белая кошка с полосатым хвостом метнулась по полу в сторону пивной. — Да? — негромко ответил он, забившись поглубже в угол.

— Думаю, ты прав, — послышалось в ответ.

Петер вздохнул. Ему было больно это слышать.

— Томас Клейн работал в конторе Джереми Лоусона, когда жил в Нью-Йорке.

— А Джереми Лоусон совладелец «Лоусон и Миннивер»?

— Да.

— Знаешь, встречались ли они после этого?

— Нет.

— Приезжали ли представители «Лоусон и Миннивер» в нашу страну в последнее время?

— У меня нет возможности это выяснить.

Вопреки своему обыкновению, Петер лишь в самый последний момент успел на дневной концерт по четвергам в соборе. Простуженная группка туристов уже заняла его привычное место посреди нефа. Мимо боковых приделов прокралась коротко стриженная женщина, ласково воркуя с маленьким белокурым мальчиком, которого она держала за руку. Она была очень красива, с высокими скулами. Петер улыбнулся ей, а затем заметил ее мужа, следовавшего за ней с видеокамерой в руках в попытке запечатлеть витражи и величие минувших веков.

С первыми звуками орган загремел под сводами колонн. Дьявольская композиция, способная изгнать адских духов.

Петер слушал и мысленно уносился вдаль. Перед ним возник образ молодой индонезийки. Он почувствовал, как его дыхание становится глубже. Он без труда уловил ритм барабана кенданг, звучный удар гонга и вечную монотонность павлинообразного ксилофона гамбанг. Он парил где-то далеко. Оркестр гамелан^[27] из тридцати человек сливался с картиной падающего в собственной крови быка и красивыми девичьими глазами.

К концу части высокие органные трубы протянули звуковые шлейфы над алтарями боковых приделов, и Петер резко вернулся к действительности, сморгнув несколько раз. Опустошенный. Оставшийся лишь со смутным воспоминанием о том, что только что пережил.

Наступил тот самый момент недели, когда Петер мог по-настоящему собраться с мыслями. Его взгляд расфокусировался, пока он пытался разобраться в сложившейся ситуации.

Дело Келли разрасталось. Несколько голландских адвокатов уже заявили о своем участии. У «Лоусон и Миннивер» в конечном итоге нашлось немало союзников, и теперь выяснилось, что его самый доверенный сотрудник, Томас Клейн, скрыл свое знакомство с одним из основателей этой юридической фирмы. Это ранило его, хотя и не слишком удивило, но по крайней мере объясняло, почему Томас так настойчиво и непривычно отговаривал его от мирового соглашения.