Книга Доктор Аддер, страница 117 – Кевин Уэйн Джеттер

— Да, – сказал он, послушав мгновение. – Я все время наблюдал за ним. Он жив. Не знаю. Не знаю, как так вышло. – Пауза. – Ага, я тоже собирался так поступить. Прежде чем все закончится.

Он повесил трубку и еще раз глянул на пылающий экран. Образы доктора Аддера, резкие до жестокости очертаний, постепенно погружались в визуальное инферно. Эдгар значительно покивал телевизору, словно увиденное ему о чем-то напомнило, затем взял со стеклянного блюда для сладостей последние капсулы амфетамин-аналогов. Синие капсулы превозмогли действие барбитуратов, на миг наполнив его организм кипучей энергией, так что по мышцам пробежала дрожь.

Эдгар деловито взял с кофейного столика громоздкую декоративную зажигалку и вышел из комнаты. Он поджег большую кровать, на которой в коме покоилась его мать. Выходя из спальни, он старательно запер за собой дверь. Разведя костры в других комнатах, в заключение он поджег шторы и мебель вокруг телевизора. Пару секунд понаблюдав, как разгорается пожар, он бросил зажигалку на пол и кинулся бежать.

Снаружи он прижал ладони ко входной двери и почувствовал, как внутри набирает силу жар. Далеко по коридору чернели и загорались другие двери. Он конвульсивным усилием оторвал себя от двери и побежал в сторону лифта. Его охватила дрожь возбуждения большего, чем сулили когда-либо синие капсулы. На телеэкране внутри языки пламени вдруг удвоились, точно к ним прибавились зеркальные отражения.

На койке в Крысином Городе за ними пристально следила шлюха, глядя в телевизор через плечо Эндпойнта из округа Ориндж, уснувшего у нее на груди после того, как утолил страсть. Она едва ощущала его громоздкое тело. Она прислушивалась к прогоравшим до светодиодов языкам пламени. Ей чудилось, что они проникают последовательно через новые и новые слои видений и грез, окружавшие ее подобно раковине жемчужницы, чтобы достичь маленького твердого ядрышка в самом центре.

Эндпойнт так и не проснулся, когда на его горле сомкнулись пальцы – ногти отросли и заострились от бездействия. Если бы он что-то слышал в тот миг, когда на удивление сильные руки разорвали ему горло, словно мякоть спелого фрукта, то, возможно, узнал бы голос, говоривший с ним. «Любой отец сгодится, – сообщал голос, – не обязательно тот самый отец, который загнал своего старшего сына на Интерфейс и вынудил сменить пол (как часто случалось с тамошними уличными проститутками), любой отец достоин начать долгое нисхождение случайной жертвы». Над окровавленной парой на постели ярились языки пламени с телеэкрана.

Милч поднес ладони к своему небольшому телевизору, задержал в нескольких дюймах от экрана, и ему почудилось, что кожу опалило огнем. Он разогнулся от телевизора, перед которым сидел в коридоре пустого склада, и закинул винтовку за спину.

Заглянув в кабинетик, он с удовлетворением покивал: три фигуры, взявшись за руки, сидели без чувств. Он не понимал, что происходит, но готов был положиться на свою веру. Проходя мимо кабинетика, он перешагнул изувеченные, залитые кровью трупы Асузы и двух других, а также торчащие из-под тел стволы. «Я так и знал, – подумал он. – Нельзя было этого мудака Асузу слушать, ой нельзя». Он немного стыдился снедавших его некогда сомнений. Хорошо, что ему вместе с другими верными удалось проследить за сменой картинок на экране ящика и затем пробраться сюда, когда разведчик в отряде Асузы перестал выходить на связь. Он пнул жесткую от кровавой корки голову коротышки. У коридорных перил, на экранчике телевизора, продолжали лютовать язычки пламени. «Пускай другие тешатся, – подумалось ему. – Я же останусь здесь, пока он не проснется, не вернется в тело. Я должен хранить веру, – сосредоточенно и тревожно размышлял он, – потому что все переменится снова, об этом говорит пламя». Терзаемый почти детской агонией надежды и страха, он снова бросил взгляд в кабинет.