Книга Ночь морлоков, страница 67 – Кевин Уэйн Джеттер

* * *

— Позвольте мне некоторое время поболтать на отвлеченные темы, – сказал Фелкнап, разливая вязкой струйкой вино по стоящим перед ним кубкам. – Привилегия старика, притом профессора. – Он поднял взгляд и отметил внимание, с каким выражением лица я рассматривал кубок, который он пододвинул ко мне. – Да-да, из чистого золота. Замечательный образец мастерства атлантидцев.

— Рисунки, – сказал я, постучав ногтем по стенке кубка. – Эти переплетающиеся изворотливые узелки. Напоминает искусство древних кельтов.

— Верно. – Старик одобрительно кивнул. – Многие старинные кельтские традиции восходят к утраченной культуре Атлантиды. Нет, кельты, конечно, не являются наследниками атлантидцев по крови, но между двумя народами в свое время имелись обширные торговые связи. Кельты, значительно отстававшие от атлантидцев цивилизационно, все же сумели перенять элементы орнамента, но, естественно, не технологий, чтобы производить нечто, подобное такой субмарине. Уверяю вас, будь у меня здесь классная доска, я смог бы прочитать вам настоящую лекцию на эту тему… Но продолжу.

Я еще работал в Эдинбургском университете, когда меня заинтересовали легенды и слухи о некоторых осколках утраченной культуры Атлантиды, найденных предположительно где-то под Лондоном. Проведя некоторое расследование, я обнаружил источник этих слухов – им был старый пьяница и искатель сокровищ в лондонской сточной системе, изгнанный своими же коллегами-трешерами за то, что проворачивал свои темные дела под прикрытием царящей в туннелях темноты.

— Бог свидетель, – перебил профессора Клэггер, – трешеры – такое же высоконравственное братство, как и любая другая группа человечества.

— Да, – сказал Фелкнап, – к глубокому сожалению. Так или иначе, этот изгнанник отправился на север испытать свое счастье в сточных системах других городов, но по чистой случайности напал на не менее доходное, зато более приятное занятие. За плату в виде еды, пива – главным образом пива – и ночевку в подвале паба он потчевал эдинбургских выпускников своими экстравагантными бреднями о так называемом Мире потерянной монетки и обо всех сокровищах, прибитых туда за века на хранение. Студенты считали его забавным психом и ничем более, и такое развлечение сильно упало в цене, когда я в конце концов нашел его. Мне пришлось утолить его жажду, чтобы он мог понимать мои вопросы, но его ответы, когда я выжимал их из него, как из лимона, и исследовал, бесконечно занимали и влекли мой разум. Трясущейся рукой он нарисовал несколько орнаментов, которые видел во время своего обитания в Мире потерянной монетки, и их необыкновенное сходство с кельтскими рисунками было абсолютно за пределами умственных способностей этого бедняги-пьяницы – выдумать такое своей головой он не мог.

Был ли он частью какого-то изощренного мошенничества? Или он и в самом деле видел такие вещи глубоко под Лондоном? Фрагмент ли это Атлантиды или нет, такая находка имела бы существенную археологическую ценность. Профессорство в университете позволяло мне вести безбедную жизнь, но все же меня иссушала неуемная жажда славы. И потому я взял академический отпуск на год, оставил своего информатора, поскольку он в своем одурманенном состоянии был бы плохим проводником, и стал искать ход в лондонскую очистную систему.