Книга Убийство в Розовом павильоне, страница 37 – Альфред Мейсон

Гано откинулся назад и шаг за шагом обрисовал весь путь машины.

— Человек этот оставил ворота открытыми; он повез в Женеву двух женщин, которые позаботились о том, чтобы не оставить следов на полу машины. В Женеве они вышли. Человек вернулся обратно. Если бы ему удалось поставить машину на прежнее место следы поездки были бы потеряны навсегда. На углу улицы, собираясь повернуть к вилле, он увидел, что у ворот стоит полицейский. Он догадался, что преступление открыто, и полным ходом направился прямо к городу. Для чего он сделал это? Он ехал на машине, за которой полиция через час или два должна была начать слежку, а может быть и уже следила. Он должен был во что бы то ни стало отделаться от нее и сейчас же, пока люди не обращали внимания на машину и того, кто сидел в ней. Представьте себе его чувства! Его можно даже пожалеть.

Он сидит в машине, которая может послужить уликой в убийстве, а ему негде оставить ее. Тогда он направляется прямо через город и находит на противоположной его окраине пустую виллу. Он въезжает в ворота, открывает сарай и ставит туда машину. Он не может больше надеяться, что никто не узнает, что он и его приятельницы уехали на этой машине. Убийство открыто и, следовательно, открыто исчезновение машины. Он недолго ломает над этим голову. Даже не удаляет следов грязи с того места, где были его ноги. Не стоит. Надо скорее бежать, пока его не увидели.

Теперь понятно, почему машина очутилась там. Привезти обратно машину — это слишком дерзкий поступок… Да, дерзкий и отчаянный. Но в то же время поразительно ловкий. Удайся он, и мы ничего не узнали бы об их махинациях, ничего! Это дело не из числа заурядных. Умными людьми задумано это преступление, умными и поразительно смелыми.

Гано закурил другую сигару. Рикардо, напротив, был так взволнован, что не мог даже курить.

— Не могу понять ваше равнодушие, — воскликнул он.

— Да? — спросил Гано. — Это понятно. Вы любитель, а я профессионал, вот и все.

Он посмотрел на часы и поднялся со своего места.

— Я должен идти, меня ждут дела. — Он положил руку на плечо Везермилля. — А вам, друг мой, советую лечь спать.

Везермилль кивнул головой.

— Постараюсь, — сказал он.

— Так будет лучше, — весело сказал Гано. — Будьте оба дома сегодня вечером. Как только узнаю что-нибудь новое, сейчас же позвоню вам.

Они последовали совету, но Гано не позвонил в этот вечер.

На следующее утро не успел еще Рикардо встать с постели, как ему доложили о приходе Гано, который весело вошел в комнату, но с еще более таинственным видом, чем всегда.

— Отошлите прочь вашего лакея, — сказал он и, как только они остались вдвоем, вытащил газету, помахал ею перед лицом Рикардо и затем отдал ему.

Рикардо с удивлением увидел на первой странице полное описание Целии Гарланд, ее наружности и одежды, всего, одним слоном, за исключением имени; в конце стояло обещание награды в четыре тысячи франков тому, кто сообщит о местопребывании этой особы господину Рикардо по указанному адресу.

Рикардо с негодованием привстал со своей кровати.

Это вы сделали? — спросил он.

— Да.

— Зачем? — воскликнул Рикардо.

Гано с таинственным видом подошел на цыпочках к нему.

— Сейчас сообщу, — сказал он конфиденциальным тоном. — Пусть только это останется между мной и вами. Я сделал это… потому что мне так захотелось.