Книга Убийство в Розовом павильоне, страница 48 – Альфред Мейсон

— Благодарю вас, — сказала Целия.

— А завтра, — продолжал Гано, — вы будете, быть может, в состоянии рассказать нам о том, что случилось в «Розовом павильоне» в ночь на вторник.

Целия сидела несколько минут, закрыв лицо руками, затем сказала:

— Да, я все расскажу вам.

Они спустились по лестнице и сели в машину Рикардо.

— Ну, мадемуазель, теперь мы укутаем вас в запасной плащ Рикардо, — сказал Гано, — садитесь между нами и можете спокойно поспать.

Машина неслась по улицам Женевы. Прошло несколько минут, и Целия уснула, а когда проснулась, то увидела, что автомобиль остановился у дверей отеля, и в дверях стоит женщина в одежде сиделки.

— Вы можете довериться Марии, — сказал Гано.

Выйдя из машины, Целия обернулась к своим спутникам и протянула к ним руки.

— Благодарю вас! Благодарю вас обоих! — сказала она дрожащим голосом. Она взглянула на Гано и кивнула ему головой. — Вы понимаете, почему я так сильно благодарю вас.

— Да, — сказал Гано. Он пожал ей руку и отпустил ее, не спуская с нее глаз, пока она, подняв свой шлейф, не скрылась в дверях отеля. Она казалась ему такой одинокой и трогательной.

— Вы должны стать добрым другом этой девушки, Рикардо! — сказал он. — А теперь едем к вам в отель.

— Хорошо, — ответил Рикардо. Любопытство, все время мучившее его на пути из Женевы, прорвалось теперь с неудержимой силой. — Не можете ли объяснить мне одну вещь? — спросил он. — Когда в саду послышался крик, вы совсем, по-видимому, не были удивлены, а между тем, увидя дверь открытой и иглу для подкожного впрыскивания на столе, вы подумали, что Адель и Ипполит спрятались в саду.

— Да, я так подумал.

— Почему? И почему заметка о том, что драгоценные вещи найдены, так встревожила вас?

— А! — сказал Гано. — Вы не поняли? А между тем это очевидно. Девушка, находившаяся в Женеве, могла остаться в живых только в том случае, если можно было надеяться заставить ее рассказать про то, чего она на самом деле не знала, а именно, про место, где хранились драгоценности госпожи Доврей. Стоило обитателям того дома в Женеве узнать, что мы нашли их, и в ту же ночь Целия лишилась бы жизни и не… особенно приятным образом. Я принял поэтому некоторые предосторожности…. Я позаботился, чтобы убийца, если бы он находился в Эксе и узнал о нашей находке, не смог бы сообщить о ней.

— На почте должны были задерживать письма и телеграммы? — спросил Рикардо.

— Напротив! — ответил Гано. — Я принял предосторожности иного рода и до того еще, как узнал о доме в Женеве и о существовании госпожи Россиньоль. Я не подумал, только, что об этом можно сообщить через газеты. В тот момент, когда я услышал о газетной публикации, я понял, что нужно спешить. Сад дома спускается прямо к озеру, отделаться от Целии было очень легко. Наступала ночь. Мы явились как раз вовремя, ни позже, ни раньше. Газету здесь прочли, Целия стала ненужной, и каждый лишний час увеличивал опасность, угрожающую ее тюремщикам.

— Что, собственно, они хотели сделать с ней? — спросил Рикардо.

Гано пожал плечами.

— Нечто не очень красивое. Мы подъехали к саду на катере, когда Ипполит Тасе и Адель, или, вернее, жена Тасе, находились в освещенной комнате нижнего этажа. Адель готовила иглу для впрыскивания. Ипполит собирался идти и приготовить лодку, привязанную у конца платформы. Когда мы подъехали, они услышали, а быть может, и увидели нас. Они бросились в сад и спрятались там, не успев запереть дверь на ключ или не смея запереть ее, чтобы щелчок замка не достиг наших ушей. Мы нашли дверь открытой; на столе лежала игла для морфия. Наверху находилась Целия в беспомощном состоянии. Она не могла видеть, что они собрались сделать.