Книга Убийство в Розовом павильоне, страница 8 – Альфред Мейсон

Картина, возникшая вдруг перед глазами Рикардо, становилась все ярче и яснее. Он вздрогнул, когда услышал, как Везермилль сказал твердым голосом:

— Мой приятель Рикардо может нечто прибавить к тому, что вы сказали.

— Я — воскликнул Рикардо.

Как мог догадаться Везермилль о том, что так ясно представилось ему?

— Да. Вы видели Целию Гарланд вечером до совершения убийства.

Рикардо с удивлением взглянул на своего приятеля. Ему казалось, что Гарри Везермилль совсем потерял рассудок. Ведь своим рассказом он подтвердит фактами подозрения полиции…

— За сутки до совершения убийства, — продолжал спокойно Везермилль, — Целия Гарланд проигралась в баккара. Рикардо видел ее в саду позади павильона, она была в истерическом состоянии. Позже в тот же вечер он видел ее со мной и слышал, что она сказала. Я просил ее прийти туда же на следующий вечер. Лицо ее изменилось, и она сказала: «Нет, у нас другие планы на завтра. Но послезавтра я буду ждать вас».

Гано подпрыгнул на своем стуле.

— И вы сообщаете мне это? — воскликнул он.

— Да, — сказал Везермилль. — Вы были так любезны и сказали, что я не романтик. Да, это верно. Я всегда смотрю в лицо фактам.

Гано несколько минут не спускал глаз со своего собеседника. Затем с почтительным видом склонился перед ним.

— Вы выиграли, — сказал он. — Я беру на себя это дело. — Но, — лицо его снова сделалось суровым, и он ударил кулаком по столу, — я доведу это дело до конца, будь его обстоятельства для вас хуже смерти.

— Только этого я и хочу, — ответил Везермилль.

Гано пошел к телефону и вскоре вернулся обратно.

— Мы начнем с самого начала, — сказал он. — Перрише, жандарм, открывший это преступление, будет сейчас здесь. Мы отправимся с ним на виллу, а по дороге он подробно расскажет, что он открыл и как. Затем мы осмотрим все помещение. За исключением того, что тело госпожи Доврей перенесено из гостиной в ее спальню и окна открыты настежь, все в доме осталось по-прежнему.

— Можем мы сопровождать вас? — спросил Гарри Везермилль.

— Да, но с одним условием: вы не должны задавать никаких вопросов и отвечать только тогда, когда я вас спрошу. Слушайте, наблюдайте, изучайте, но не прерывайте.

Вид Гано теперь изменился. Он оживился, во всех его движениях проглядывала уверенность в себе. Обратившись к Рикардо, он спросил:

— Готовы вы подтвердить под присягой то, что видели и слышали в саду? Это очень важно.

— Да, — ответил Рикардо.

Но он промолчал о той картине из своих воспоминаний, которая так ясно и внезапно воскресла перед ним и казалась ему весьма важной.

Концертный зал в Лемингтоне. Многочисленная публика, преимущественно дамы. Эстрада в конце зала и на ней — черная палатка. Какой-то господин, напоминающий своей выправкой военного, ведет прелестную девушку с чудными волосами, в черном бархатном платье с длинным шлейфом. Она движется как во сне. Полдюжины человек из собравшейся публики входят на эстраду, тесьмой связывают девушке руки за спиной и кладут печати на тесьму. Затем ее отводят в палатку и на глазах у зрителей привязывают к скамье. Дверь палатки закрывают; люди, привязывавшие девушку, спускаются с эстрады в зал, и свет гаснет. Зрители находятся в напряженном состоянии, как вдруг среди тишины и мрака на эстраде раздаются звуки тамбурина. Удары и стук разносятся по всему залу, а в том месте, где находится дверь палатки, появляется беловатое туманное пятно, которое постепенно увеличивается и принимает очертания женской фигуры.