Книга Особенный, страница 63 – Владимир Дараган

Наташа сказала, что это корпоративный секрет и что Мишутке следует забыть обо всем, что он тут видел и слышал.

— Ты мне потом объяснишь, во что я влез? — поинтересовался Мишутка.

Наташа повторила, чтобы он все забыл, как только отойдет от нас на три метра. Так будет безопаснее и для него, и для нас. Мишутка обрадовался, что ему не надо засорять голову ненужной информацией и поспешил на остановку автобуса.

— Не ожидала такого? — спросил я.

Наташа взяла меня под руку, и мы направились к институту.

— Ненавижу это состояние, — сказала она, глядя себе под ноги, — у нас практически закончились все подозреваемые и мы опять в тупике. Это означает, что я мыслю неправильно — надо срочно менять генеральную линию.

— Может, Зоя сама где-нибудь спряталась?

— И да, и нет. Остается еще вопрос — кто привез ее вечером в институт и откуда у нее телефон с левой симкой.

Мы дошли почти до Банного переулка, как ко мне пришла новая мысль. Может не такая новая, но сейчас надо было проверять любые гипотезы.

— А вдруг у Андрея есть загородный дом? Он парень не бедный, вполне может себе это позволить.

Наташа кивнула.

— Вполне может. И у Ирины может быть дача. Я встретила в институте Цепу и попросила все это узнать. Ты бы видел, как он ругался. Нет, он не сказал ни слова, ругался он взглядом. Но обещал помочь.

— Знаешь, — сказала Наташа, когда мы подходили к институту, — случилось столько всего, что мне кажется, думать нам не надо. Скоро произойдет нечто, что поведет нас по новому следу. Так всегда бывает — накапливаются мелочи, а потом словно включается свет.

И тут у нее зазвонил телефон. «Шеф», — сказала она и подключилась. Говорили они меньше минуты.

— Шеф в ярости и зовет нас к себе, — она взяла меня за руку. — Постарайся побольше молчать. И будь готов к великим неприятностям.

Никакой ярости у Шефа я не заметил. На меня он посмотрел с сожалением, а на Наташу сначала с неодобрением, но потом сменил взгляд на заинтересованный. Я никогда раньше не видел, как быстро может меняться мимика человека. Он кивнул нам на стулья, стоявшие у его стола, сам встал с кресла, подошел к окну, постоял там около минуты и вернулся опять к столу.

— Мне сейчас кажется, — начал он, — что в институте со мной обращаются, как со смертельно больным. Не говорят ничего конкретного, но стараются утешить и заверить, что все будет хорошо. А меня не надо ни в чем заверять, я хочу знать все, что происходит. А происходит черти что! Все ходят с опущенными носами, как в доме покойника.

После этого он сел в кресло, выдвинул ящик стола, достал пачку сигарет, покрутил ее и положил обратно.

— Мне про вашу парочку много чего рассказали, — продолжил он. — Вам, Наталья Николаевна, было поручено охранять Александра. Вместо этого вы начали самостоятельное расследование, таскаете его с собой, чем подвергаете дополнительной опасности. Более того, ваши действия мешают работе Следственного комитета, о чем мне доложили сегодня утром.

Наташа, до этого смотревшая в пол, подняла голову.

— Я могу дать подробный отчет о всех своих действиях и объяснить свои поступки.

— Я очень на это надеюсь, — холодно сказал Шеф. — Но сначала я хочу задать вам несколько вопросов. Начну с конца — что за курьер приходил сегодня утром ко мне домой?