Книга Особенный, страница 86 – Владимир Дараган

Она выглядела растерянной, я не хотел ее отвлекать, но все же спросил:

— Он хоть намекнул на что-нибудь?

Наташа сжала губы, покачала головой.

— Сказал, что у них полный дурдом. Ох, не нравится мне все это.

Единственное, что я понял — события начали стремительно разворачиваться. Через пятнадцать минут мы сидели в скверике, я пытался радоваться пригожему деньку, вспомнив, что хорошие мысли лечат любую болезнь. Ничего хорошего в голову не приходило, я сидел и переживал за Наташу. Бледная, со сжатыми губами, она сидела прямо, напряженно вглядываясь в одну точку.

Но вот появился Цепа. Всегда расслабленный, добродушный, сейчас он выглядел взволнованным и растерянным — таким я видел его впервые.

— В сумасшедшем доме утром забыли раздать таблетки, — начал он, присаживаясь рядом с Наташей. — Такого кошмара я никогда не видел.

— Давай по порядку, — попросила Наташа.

Цепа прищурился, осмотрелся, потом тихо сказал:

— Я вчера договорился с Михалычем, что возьму на часик журнал у вахтера и поработаю с ним. Были у меня кое-какие мысли, хотел поделиться с тобой. Утром прихожу, Михалыч разводит руками — журнал взял Мельников. Ну, взял и взял. Он теперь наш начальник, что хочет, то и творит. А потом, как снег на голову — срочное совещание у Шефа. Приходим мы с Михалычем, там Мельников и Пал Палыч. Сидит Пал Палыч, сияет, он всегда старается о хорошем думать.

— Не всегда, — заметила Наташа. — Когда Зоя пропала, он весь трясся от негодования, что мы ее сразу найти не можем.

— Да, — согласился Цепа, — было у него такое, но сейчас прошло. Так вот, сидит там Мельников, а у него глаза кровью налиты. Ну, думаю, сейчас начнется. А в руках у него журнал вахтенный. Открывает он его, тычет пальцем и говорит, что тут страница пропала. Причем так аккуратно вырезана, что сразу не поймешь. И сразу начинает орать. Всегда вежливый такой, а тут слюной брызжет. Понятно, что на нас набросился. Мы с Михалычем сидим, как дерьмом облитые. Подозрение только на нашу команду. Журнал всегда перед вахтером, никто из посторонних к нему даже пальцем не может прикоснуться. Ну он и начал. Говорит, что какая-то девчонка накопала информации больше, чем вся наша команда. Что он лично нашел следы у пожарной двери, хотя забота о ней прямая наша обязанность.

— Вырезана страница, — задумчиво сказала Наташа. — А за какой день?

— Мельников не сказал, но я так понял, что недели две назад. Михалыч сразу побежал в свой кабинет, принес журнал, и выяснил, что в этот день на вахте сидел Гога. Он днем сидел, а вечером его сменил Магога. Вот попали парни! Теперь этот следак Гогу замучает, уверен, что притащит полиграф, и будет полдня допрашивать, пока Гога в обморок не грохнется.

Наташа положила руку ему на колено.

— Расслабься, совсем необязательно, что это сделал Гога.

— Это понятно, но это точно кто-то из наших.

— Ты веришь в это?

Цепа развел руками.

— А кто еще?

— Согласна, что это кто-то из наших. Но он не обязательно предатель. Представь, что Гога забыл кого-то внести в журнал. Потом начал переживать, что это обнаружится. Ну и, блестя умом, решил вырезать страницу. Преступления тут нет, просто служебная халатность.

— Порча важного документа — это преступление.

— Это если следак захочет. А мы можем спокойно разобраться. Теперь я все поняла.