Книга Сосед по креслу. Мы не можем делать такое в самолёте!, страница 14 – Элли Чэндлер

Самолёт дернулся снова — сильнее, чем в прошлый раз, так, что тележка стюардессы покатилась по проходу и врезалась в чьё-то кресло. Кто-то закричал. Где-то зазвенела посуда. Но Даллас не слышала этого — она слышала только его дыхание, биение его сердца под своей ладонью, только его голос, когда он прошептал её имя — вымышленное имя, которое она ему дала, потому что не хотела, чтобы он знал её настоящую.

— Алиса.

Вымышленное имя. Она знала, что это ложь. Знала, что её настоящее имя — Даллас, и что она никогда не была Алисой, и что она не та женщина, которая сидит на коленях у незнакомцев в самолётах и позволяет им так с собой обращаться. Но в этот момент это не имело значения, потому что она хотела быть Алисой — хотела быть той, кто не боится, кто не планирует каждый шаг, кто позволяет себе падать, даже если не знает, будет ли внизу что-то, что её подхватит.

Он приподнял подлокотник с другой стороны, и теперь между ними не было ничего — никаких барьеров, никаких правил, только кожа, дыхание и желание, которое росло с каждой секундой, становясь почти физически невыносимым. Он притянул её к себе, и она села на его колени — неловко, неудобно, но ей было всё равно, потому что она чувствовала его эрекцию через джинсы, и это чувство было острым, таким реальным, что у неё перехватило дыхание.

— Мы не можем, — её голос был шёпотом, потому что она знала, что это правда, и в то же время знала, что это неправда.

— Знаю, — сказал он.

— Это безумие.

— Я знаю.

— Я должна подготовиться к собеседованию.

— Ты подготовишься, — сказал он, и его голос стал твёрже, увереннее. — Позже. Сейчас мы здесь.

Она знала, что он прав, и это знание было одновременно облегчением и проклятием, потому что она не хотела думать о собеседовании, не хотела думать о том, что будет через семь часов, не хотела думать о том, что она делает с этим мужчиной, который был ей незнаком, но который чувствовал себя таким знакомым, как будто она знала его всю жизнь. И когда его рука скользнула по её бедру, по внутренней стороне, она почувствовала, как всё внутри неё сжалось в ожидании.

— Ты такая мягкая, — сказал он.

— Ты тоже.

Он усмехнулся.

— Я? Мягкий?

— Твоя рука, — её пальцы коснулись его костяшек, где были старые шрамы, которые она заметила с первой минуты. — Она мягкая. Несмотря на шрамы.

— Это не рука, — сказал он. — Это прошлое.

— Ты хочешь рассказать о нем?

— Нет, — сказал он. — Сейчас я хочу только одно.

— Что?

Он наклонился, и его губы коснулись её шеи — медленно, почти невесомо, она почувствовала каждый миллиметр его губ, каждое дыхание, каждое движение его языка.

— Я хочу, чтобы ты забыла, кто ты, — сказал он. — Хотя бы на час.

Она знала, что это невозможно, что она не может забыть, кто она, потому что она слишком много работала над тем, чтобы стать собой, но когда он поцеловал её снова, она поняла, что она попытается, потому что впервые за долгое время ей хотелось быть той, кто не планирует, не контролирует, кто просто позволяет себе чувствовать.

— Дай мне свой телефон, — сказала она.

Он отстранился. Его глаза расширились.

— Зачем?

— Для музыки, — сказала она, и улыбнулась. — Не переживай, твой номер мне не интересен.

Он улыбнулся. Достал телефон из кармана, разблокировал и протянул ей.