Книга Измена. Заставлю любить, страница 29 – Вика Тверская, Ольга Игонина

— Не знаю. Прибежала вся в слезах, ничего сказать не может. Только “Влад, Влад”, а что Влад, не говорит. Заперлась у себя в комнате, слышу только, как рыдает.

— Мам, хватит ей сопли подтирать, Элинка уже взрослая.

— Влад, ну какая она взрослая?

— Вообще-то ей двадцать пять уже.

— Ой, придрался к годам. Она ж у нас ребенок-ребенком.

— Я в этом возрасте и себя обеспечивал, и вас с сестрой.

— А ты не сравнивай. Ты мужчина! Отца не стало, ты его место в семье занял. Может, рановато, но зато смотри, результат какой! — в голосе появляется гордость. — Ты каким вырос — и работающий, и зарабатывающий, и деньги всегда водятся. Бизнесмен. Красавец. А то был бы каким-нибудь электриком или токарем. А так жизнь тебя закалила и человеком сделала.

— А, да-да. Сделала. — Я никогда не спорю с матерью. Не потому что она всегда права, но слушать ее двадцать доводов, почему так, а не иначе, невозможно.

— Я тебя прошу, сын, будь с Элечкой помягче. Она же без отца росла, ты для нее как папа. Вспомни, как ты ее на велосипеде учил ездить, на улице защищал. У нее же роднее тебя никого нет. А ты с ней так.

— Как так, мам? Ты ведь не знаешь, что случилось.

Мне надоел наш разговор, но лучше мне самому объяснить матери, что она сделала, чем оправдываться потом от ее версии.

— Девчонку обидели, вот что случилось.

— Элинка с Полиной повздорила, в шкаф к ней залезла.

— И что? Твоей шмоток жалко? Зажралась на готовеньком. Это я с тобой годами мучилась, а ей досталось все.

Любую тему мама в миг переведет на финансовый аспект. Кабачки, снег на Аляске, детские дома, косметика — что угодно. Она быстро придумает, как из этого извлечь выгоду. Только извлекать ее должны другие люди, а ей достаточно благодарности в виде львиной доли дохода. Она ведь придумала.

Про то, что мне нужно пойти учиться на юрфак, тоже была ее идея. Хотя после юридического техникума, который я выбрал сам, вариантов у меня особо не было.

— Шла бы она работать, было бы, на что наряды себе покупать. Глядишь, не пришлось бы по чужим гардеробам лазить.

— Сердца у тебя нет! — вздыхает мать. — По больному бьешь. Знаешь ведь, что у Элиночки с работой не клеится.

— Два года как универ закончила. Хоть что-то могла бы найти.

— Так возьми и устрой ее.

Ага, конечно. Пятьсот раз предлагал кучу вакансий в своих компаниях. Хоть что-то ей подошло? Никак не выберет, чем она хочет заниматься.

— В общем, мы с тобой договорились, — мама включает миролюбивый тон. — Извинишься перед Элиночкой, и все забудем.

— Извиниться? — взрываюсь я. — А ты в курсе, что она еще выкинула? Обвинила, что моя жена, — “моя жена” выделяю интонацией, — ее избила.

— И ты, конечно, женушке на слово поверил, — ехидничает мама.

— Обвинить Полину в избиении? Ты же сама знаешь, что она и таракана прихлопнуть не может. И я по камерам посмотрел, что и как было, — голова болит еще больше. Закидываю еще одну таблетку, запить нечем. Во рту горько. — А ключи от квартиры ты ей дала?

Откладываю договоры. Откидываюсь на кресле, закрываю глаза, отключаю внимание и жду, когда мамина экзекуция закончится.

— Так они на тумбе лежат, кому надо тот и берет.

Отлично. Не дом, а проходной двор. Надо будет замки сменить.

Как мне надоело быть “отцом” для всей семьи. Все взрослые, половозрелые люди, но решать их проблемы должен я.