Книга Измена. Заставлю любить, страница 62 – Вика Тверская, Ольга Игонина

Иду на кухню. На столе эта чертова котлета. Полдня жизни она у меня отняла.

Хранить ее больше не для кого, откусываю кусочек. Съедобно.

Пока ела, пропустила два звонка. Забыла, что поставила на беззвучный режим.

Эх, жаль, что это не Влад, а “бездарность”. А этому козлу что еще от меня надо?

— Павел Ефимович, не слышала, как вы звонили! — на губах улыбка, чтобы режиссеру казалось, что я ему рада.

— Светлана, если ты занята, — шмыгает носом, — я перезвоню позже.

— Для вас я всегда свободна!

Как же я тебя ненавижу, Карабас ты недоделанный. Задолбалась угождать. Но как-то ж надо выползать из “лягушек”…

— Это хорошо, — делает паузу. — Очень хорошо. Я тут будущей постановкой занимаюсь, весьма занятное дело. Утомительное, но интересное. Задумал нечто грандиозное, сил отнимает, сама понимаешь…

Говорит, будто в воздух мысли пуляет. Ты мне чего, пердуша, звонишь? Пожаловаться, какая у тебя жизнь тяжелая? Так это и я могу наплести, да так, что галерка обрыдается.

— Главная женская роль здесь характерная, вот кому-то повезет!

О, плавно переходим к делу!

— Так, может, я для нее и создана? Чем не характер? — цепляюсь за эту ниточку. Роль должна быть только моя, ради нее я готова идти по головам, и даже больше.

— Ох, Светлана… Сомнения меня берут. Вы всегда так быстро после спектакле убегаете, ко мне не благосклонны. Мне нужна героиня, которая способна вдохновить режиссера. — Он переходит на “вы”.

— Так вы меня плохо знаете. Павел Ефимович, я готова к просмотрам! Давайте попробуем!

— Ну что… если ты так настаиваешь. — снова “тыкает”. — Пожалуй, шанс проявить себя у тебя есть. Настроение у меня сегодня что-то неважное. Я бы даже сказал — плохое. Грустно и одиноко мне. Как в таком состоянии творить?

— Может, вам шоколадку съесть? — ляпаю первое, что приходит в голову. Я ж тебе не клоунесса, чтобы тебя веселить.

— Сладкого мне не хочется. А вот сладенького — можно. — он противно хихикает. — А давай так: сможешь мое настроение поднять — роль твоя!

“Поднять” вызывает у меня двойные ассоциации, невольно прыскаю смехом, но тут же осекаюсь. А если он не шутит?

Фуууу, даже представить противно.

Свердлова, 5, квартира 18.

Да что ты о себе возомнил? Помаячил на фестивале за спиной у Михалкова, и все — теперь тоже великий режиссер?

В течение часа роли будут распределены. Поспеши.

А что, может, это мой шанс? Не пропадать же белью и духам. Поговорим, поулыбаемся и на этом все. Может, ему больше ничего и не надо. Я своим присутствием смогу скрасить будни любого мужчины.

Ой, не-е-ет… Мерзота.

Золушка, Свет. Это Золушка. Главная роль. Ты ведь давно хотела.

Зараза!

Старая пропитая калоша!

Ладно, фиг с тобой. Через Влада буду дольше добиваться главных ролей.

Заглядываю в шкаф. Так, в этом платье я уже была в театре, и в этом костюме тоже. А вот прекрасный сексуальный комбинезон. С одной стороны он выглядит строго, а с другой — игриво, открытая спина добавляет шарма. Вызываю такси, еду.

Интересно, где обитает наш великий режиссер? Наверняка, в каком-то шикарном доме. Закрытый двор, охрана, двухуровневая квартира. Или, может, у него пентхаус? Было бы круто!

Машина останавливается у потертой пятиэтажки, с пахнущими кошачьей мочой подъездами. Это что шутка? Поднимаюсь на третий этаж, даже звонка нет. Стучу. Дверь открывает Павел Ефимович в огромном махровом халате. Раньше в сериалах так выглядели сутенеры.