Книга Развод. Ты нас предал, страница 23 – Ольга Игонина

Смотрю на его лицо. Видно, что хочет включить свое благородство и надавать мне. Вена лбу поступила, противно поддергивает носом.

— Это и мой дом тоже, — Альбина превращается в змею — шипит и пытается проскользнуть в коридор.

Наверняка уже придумала себе, что в спальне баба, а застукать ещё раз с любовницей — это же самое сладкое.

— Ну ладно, прошу. — Делаю шаг от двери. Пропускаю жену домой. Перегораживаю проход перед носом Егора, протягиваю руку за сумкой. — А халдеи в наш дом не вхожи.

Альбина

— Ну и к чему весь этот пафос, — захожу на кухню, понимаю, что кроме нас никого в доме нет. Слышу, как машина отъезжает от дома. — А Егора побаиваешься?

— Пфф, он мне даже не соперник. Да и какой пафос. Я устал, хочу отдохнуть, я тебя специально в надежные руки передал, думал, отоспишься, витаминок наберешься. Ты что-то вязать хотела, дома всегда дела, а тут — делай что хочешь. А ты все портишь, — не пойму, он издевается или нет. Хотя точно издевается. На лице появляется гримаса, как будто он царь мира, а я перед ним так, дворовая Дуняша. — Но раз ты приехала, мне придется построить новые планы. И чтобы ты знала, я не против.

— Я хочу отдохнуть. — Тебе в больнице чего не отдыхалось, — стоит надо мной. Огромный, разъярённый мужик. Смотрю на его руки, — ладони расскрыты, значит, у меня есть шанс выжить. — Демид, ты дураком зачем претворяешься? ТЫ прекрасно знаешь, что я видела тебя с телкой. То, что отцу и матери не сказала, не от большой любви к тебе, их пожалела. Я ж с тобой разводиться не буду, а они будут переживать. А тебе буду в страшных снах сниться. — А мне и не надо разводиться. Замечаю на соле рюмку. Блин, алкоголь еще сильнее усугубляет проблему, ненавижу людей даже с грамом алкоголя в крови. А тут такой верзила.

Действие успокоительного прекращается, чувствительность возвращается. Спина ломит так, что толком не повернуться. Смотрю, лодыжки становятся больше с каждой минутой. Надо прилечь. Иду в спальню, смотрю на кровать, и в воображении разыгрывается ужасная картинка.

Длинноволосая брюнетка скачет на Демиде. Закрываю глаза, а картинка не уходит. Мысленно зову, хочу, чтобы она повернулась, может, я так пойму, где искать эту шваль. «Повернись». Она оборачивается, передо мной огромное серое пятно, словно все оттенки красок смешали в огромную кляксу.

Беру из шкафа свой халат, нюхаю его, пахнет только мной. Беременность почти отняла у меня мозги, хватку, я стала большой, пузатой и очень наивной. А вот слух и обоняние очень обострились. Ну как же я могла не услышать чужого запаха? Я же даже в магазине понимаю, кто, чем пахнет, почти человек-собака, а тут... промах.

Низ живота становится каменным. Еще и сверху, в район солнечного сплетения давит такая огромная бетонная плита.

— Что снова не так? — Демид смотрит мне в глаза, делает вид, что я увидела какую-то мелочь и из-за нее не стоит.

— Вот думаю, только постельное выбросить, или до голых стен тут все снять. Я ж не знаю, кого ты там к нам притаскивал. А мне вот этого всего не надо. Стаскиваю с кровати покрывало, одеяло и простынь.

Осматриваю комнату, становится еще хуже. Так, все нервы потом, сейчас все для ребенка. Демид пусть хоть рядом со своей лохудрой ложиться, мне до этого нет дела. Дышу глубже, длинный выдох. Сажусь в любимое кресло, оно громоздкое с пуфиком для ног. Если что, я и спать в нем могу, только одеяло потеплее.