Книга Развод по моим правилам, страница 62 – Ольга Игонина

— Не хочу есть, - бурчу, но тело уже тянется к запаху. Туда, где тепло, где не надо притворяться, что ты каменная.

Женька берет за руку, тянет за стол. Мама ложкой стучит по тарелке, разливает суп. Сын уже раскладывает пирог на тарелке. Я смотрю на их руки - такие разные, но одинаково заботливые.

— Кира, ты смотри, как работать будешь? - мама прищелкивает языком. - Ты ж вся дрожишь.

— Надо, - я беру ложку, но пальцы не слушаются. - Завтра первый суд, в конце недели выступление на конференции, будь оно неладно.

Я молчу. В горле ком, но не от слез, от усталости. Как будто душа высохла, растрескалась, и даже плакать уже нечем.

— Вот, - мама ставит передо мной кружку с чаем. - Пей. Я мяту заварила.

Чай обжигает губы, но я глотаю, не чувствуя вкуса. Только тепло, которое медленно ползет в грудь.

— Он хочет, чтобы я машину поделила, - выдавливаю сквозь зубы. - Представляешь?

Мама молчит. Только руки ее сжимаются в кулаки. Она всегда была молчуньей, но сейчас ее тишина как удар.

— А ты не дели, - Женька говорит тихо, но твердо. - Это наша машина. Мы на ней ездили. И в суд я пойду с тобой. Очень хочется ему в глаза посмотреть этому придурку. Может, там где-то крошки совести завалялись, просто он о них еще не знает.

— Кира, отдохни, ты хоть посмотри на себя, - мама берет мою руку, и я чувствую, как дрожат ее пальцы. - У тебя лицо как у призрака, бледное, страдальческое.

— Ничего, - я пытаюсь улыбнуться, но губы кривятся в гримасе. - Сделаю маску из огурцов, подкрашусь и буду как новенькая.

— Да брось ты эту маску, - Женька вдруг вскакивает. - Ты говорила про кофейню. Давай я тебе проект помогу. Ты же говорила, что хочешь, чтобы в ней было светло и чтобы люди чувствовали себя, как дома.

Он бежит к ноутбуку, раскладывает мои чертежи на столе. Я смотрю на него - худенький, с торчащими волосами, но такой уверенный в себе.

— Вот смотри, - он тычет пальцем в эскиз. - Тут можно окно побольше сделать. Чтобы солнце заходило. И стены покрасить. Как у нас дома, - отсекается и поджимает губы. Он еще тоже не привык, что никакого дома у нас уже нет.

Я молчу. Смотрю на его рисунок - каракули, но в них так много света, что я чуть не плачу.

— Ты умница, -шепчу, прижимая его к себе. - Ты у меня самый лучший.

Мама молча убирает со стола, потом ставит передо мной тарелку с пирогом.

— Ешь,- говорит просто. - Силы нужны.

Я беру кусок, жую. Вкус, как в детстве, когда мама пекла пироги, и мне казалось, что мир идеален.

Алиса

— Алис, кто тебе написывает в такое время, - Сережа только успокоился от своей ревности.

Лежим в кровати, кажется, он даже проявляет ко мне нежность. Или, мне кажется, или он не случайно положил руку мне на живот. На тумбочке светится телефон. Кто придумал, что кровать должна стоять не у розетки. Каждый раз вскакивай, а там то заморозки прогноз погоды принес, то УК про отключение воды в съемной квартире пишет. Так заикаться можно начать.

Вскакиваю.

Милая, а деньжат не подкинешь, а то на проезд не хватает. На Тай хочу, а романсы поют романсы.

Вот козлина. Хорошо, что в комнате уже нет света. Шантажировать меня решил.

Завтра напишу .

Удаляю оба сообщения.

— Ну и кто там?

Сергей спрашивает недовольным голосом. То, что он ревнует это хорошо или плохо?