Книга Развод по моим правилам, страница 73 – Ольга Игонина

— Да какой период? - она всхлипывает, и это окончательно выбивает почву из-под ног. - Я просто хочу, чтобы ты был рядом. Чтобы ты поддержал меня. Чтобы...

Она не договаривает, потому что слезы начинают катиться по щекам. Смотрю на неё и понимаю: я ничего не могу сделать. Ни для нее, ни для себя. Потому что внутри только хаос, страх и злость. Злость на себя, на ситуацию, на весь этот мир, который никак не хочет становиться таким, как я мечтал.

И пока она плачет, я стою как столб, не зная, что сказать. Потому что правда в том, что я сам не понимаю чего хочу. Только одно ясно: ни покоя, ни умиротворения в моей жизни сейчас нет.

— Сереж, я хочу, чтобы ты сейчас решил, нужна я тебе или нет. Думаю, у тебя было достаточно времени подумать. А то может и не надо ребенка сохранять, если его папаша еще роняет слюни на свою бывшую. Когда ты позовешь меня замуж? Сейчас даже в ЗАГС идти не надо, чтобы подать заявление. Ну что, Сергей Терехов, берешь ли ты меня в жены?

— Виталь, ты Киру уже совсем замучал. Ребенок устал, даже не представлю, как она все на своих плечах вывозит, - мама снова подливает мне чай. - Я бы уже с ума сошла.

— Не сошла бы, и от вас огромная поддержка, если бы я была одна...

— А Серега не жилец, - папа в свойственной ему манере сразу всем ставит диагнозы. - Я его и не сразу узнал. Разве так можно себя запустить? Он теперь выглядит, как чинуша в маленького городка - толстенький, сальненький, рожа неприятная. Куда делся тот красавчик, которым он был. Какой же дурак! Такую женщину потерял, а подобрал не пойми что, вот переопылился.

От этих слов щеки предательски розовеют, но я стараюсь сохранять невозмутимость.

— Пап, это в прошлом, - отвечаю как можно спокойнее.

— Ты когда только родилась, я понял, что ты будешь особенной. Помнишь, когда ты уперлась, пойду на лыжи и все тут. Сколько тебе тогда было? И по участку летом по траве пробовала кататься, помнишь?

— Да, еще бы не помнишь, - мама стоит рубки вбоки. - Светло-желтые шорты, до сих пор их помню, они же зеленые на заднице стали и не отстирались.

— Ну вот, мать, ты нам все воспоминание своей прагматичностью сломала.

Телефон звонит. Лешка.

Неужели тоже поностальгировать хочет, какая с Тереховым мы были идеальная пара.

— Кир, привет. Я тут подумал... Короче, у меня друг приезжает из Канады, насовсем. И ищет приличный дом, деньги на руках. Я подумал, может, совместить приятное и полезное. Ты не обижайся, если что-то не так, я просто подумал... И вам легче, и дом в хорошие руки попадет, - выпаливает он без предисловий.

Внутри все замирает. Дом... Наш с Сергеем дом, тот самый, который стал символом стольких воспоминаний, столько моих сил было вложено.

— Леш, я должна подумать. Дай мне час.

Выдыхаю. Тишина внутри, бардак в голове.

— Кирусь, все хорошо?

— Лешка нашел покупателя на наш дом. Я все равно его не смогу выкупить, - голос дрожит.

Может, пора попрощаться с этой мечтой, она все равно неосуществима. Так, долго я к этому шла, а сейчас на моя мечта развалилась под гнетом, как пивная банка под ногой.

— Дочь, - мама закрывает рот рукой, не пойму, рада она или нет. - Ты Зиновию позвони, может, если все продать, то и суда не надо. Ты уже смерть похожа, а так нервы целее.

— Я пойду погуляю.