Книга Развод по моим правилам, страница 98 – Ольга Игонина

— Простите, - качаю головой, чувствуя, как внутри всё сжимается. - Но я всегда считала, что отношения должны строиться на равноправии, уважении.

— Равноправие - это иллюзия, - усмехается он. - Кто-то всегда главнее, это должен быть мужчина.

В этот момент понимаю,что моя интуиция и тут меня не подвела. Цветы, галантность – все это лишь красивая обертка. А внутри... пованивает, как из выгребной ямы.

— Извините, - поднимаюсь из-за стола. - Я, пожалуй, пойду. Думаю, что у нас с вами тут идеологические несовпадения.

— Это все мелочи, если ты мне доверишься, то сама увидишь, будешь счастлива. Про спину забудешь, будешь, как сыр в масле, - начинает он, но я уже направляюсь к выходу. - Кир, я два раза не предлагаю, ты сначала подумай. Я тебя исцелю, - он хватает меня за руку. - А со всем остальным ты сможешь смириться. Я не тороплю с ответом, понимаю, что надо подумать. Ночью покажу, что значит любить женщину, а улитки - это афродизиак. Садись, не надо показывать свои фи всему ресторану.

Шесть утра. Едва открываю глаза, как слышу знакомый скрип двери, кто в такую рань. Женька вроде дома ночевал, или он уже научился сбегать из дома, когда мать записывает.

Встаю, иду в коридор. На пороге папа, нагруженный пакетами с продуктами.

— Кира! - мамин голос раздается из кухни, где она уже раскладывает свои знаменитые пирожки. - Вставай, родная!

Улыбаюсь, чувствуя, как сердце наполняется теплом. Я знала, что они приедут, разве они могут меня не поддержать. Сегодня очень важный день, страшный и такой нужный, я уже устала ждать, когда все закончится, и в истории с Тереховым будет поставлена точка. Сегодня суд, день, когда я больше всего нуждаюсь в поддержке.

— Мам, пап, - обнимаю их по очереди. - Вы как всегда вовремя.

— А как же иначе? - папа хмурится, но в глазах искрится забота. - Ты думаешь, мы оставим тебя одну в такой день?

Семь утра. Встаю перед зеркалом, натягивая строгий костюм. Завязываю волосы на косой пробор, так, чтобы выглядеть собранной и уверенной. Но внутри все равно трясется. Кажется, я уже миллион раз в голове прокрутила все возможные варианты, а все равно страшно, очень.

В комнату заходит Женька.

— Мам, а ты не думаешь, что это слишком официально? - сын стоит в дверях, натягивая свою любимую бейсболку.

— Именно так и нужно, - отвечаю, поправляя манжеты рубашки. - Сегодня важный день.

— Я готов, - произносит он серьезно, хотя в глазах еще юношеская тревога. - Просто скажи, если понадоблюсь.

На пороге оборачиваюсь, вся семья стоит за моей спиной. Мама, папа, Женя...

— Я вам очень благодарная, но я поеду одна, - начинаю, но папа прерывает меня громким смехом.

— Одна?! - восклицает он, потирая руки. - Да кто ж тебя одну отпустит! Наш суд - самый гуманный суд в мире, а вот вендетта никто не отменял.

Папа строит из себя вселенское зло, мама в шутку бьет его в плечо.

— Ага, мы еще те мстители. Кир, если хочешь, в зал суда не пойдем, но под дверью посидим.

— Да, будем песни петь, - Женька делает движение, как будто читает рэп.

Мы все вместе спускаемся вниз, решаем ехать на папиной машине. В авто тихо, каждый думает о своем, радио слышно плохо. Смотрю на руки, пальцы немного дрожат. У здания суда нас встречает Гезенцвей. Собранный, серьезный, в руках темно-коричневый кожанные портфель.