Книга Измена. Я тебя (не) прощу, страница 38 – Ольга Игонина

— Это ты мозги свои пропил да на чужих бабах оставил. Лина ушла с этим Олегом. Он владеет контрольным пакетом этой дыры. Схватываешь?

Кажется, я слышу шелест денег, которые скоро осядут в моих карманах, которые этот урод мне в зубах притащит, лишь бы не присесть надолго.

Набираю отцу, тот должен подключиться и сделать так, чтобы по “Ривьере” бульдозер прошелся.

— Пап, а ты Демьянова знаешь? Он тут меня у себя в ресторане избил.

Отец что-то отвечает, и мне, и еще кому-то. Слышу части фраз, что какую-то шалаву нужно выгнать. Нормально отец отдыхает, пока я по роже получаю.

— Олега? Знаю. Принципиально честная гнида. Ты вот в другое дерьмо влезть не мог, обязательно где вонючее? — отец орет.

— Я? — от возмущения начинаю закашливаться. — Мы с Линой и Тамарой Дмитриевной кофе пили, когда эта козлина меня уронила. Может, на тяжкие телесные наскребем?

— Артур, матери ничего не говори. Ты меня скоро в могилу сведешь своей дурью. Едь в шестой участок, который на кольце, там тебя примут как надо. Найдем повод с Демьяновым поквитаться. Ты только рот за зубами держи, тещу с собой возьми. И чтобы Карины-Катерины больше не было в твоей жизни, понял?

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​- А она-то при чем? Устал я от тебя. Поехал, побои снимать.

Кладу трубку, пересказываю теще все, что сказал отцу. Она вызывает такси, ругается, что машину оставила где-то у остановки, а ее нерадивая дочь с кем-то ускакала.

Сажусь в такси, прикрываю глаза. Звонит Карина. Для нее у меня особая история, где не меня уронили на пол, а я раскидал, как минимум двоих. И пострадал за правое дело.

— Артур, куда подъехать? Какая помощь нужна? — щебечет моя птичка. Еще одна за дурака меня держит.

— Секса хочу, приедь в больницу, в приемном отделении скрась мои будни. Если ты будешь в халате медсестрички на голое тело, будет еще лучше.

Теща поворачивается ко мне и подкатывает глаза.

— Артур, ты же с Линой мириться хотел, а тут уже к какой-то девице под юбку лезешь, — Тамара Дмитриевна включает мамочку.

— Куда я лезу? Вот дочь ваша куда полезла.

Теща отворачивается, едем дальше молча.

Около полицейского участка меня встречает папин знакомый. Пузатый низкорослик.

— Что-то ты не очень похож на побитого, — осматривает меня с ног до головы, ехидно улыбается

— А надо, чтобы был похож, — ненавижу эти казенные предприятия. У меня уже столько приводов было, и за пьяную езду, и за драку, что меня мутит даже от мысли о них.

— Сделаем. Пойдем, составим протокол. И к медичке знакомой прокатимся…

Заходим в отделение. Воняет псарней, проходим до конца коридора. Пузатый низкорослик открывает железную дверь, захожу в слепую комнату. Стол, три стула, пустой стеллаж. Такой перегар стоит, даже я со своим питейным опытом такого никогда не выдавал.

— Это что вытрезвитель? — смотрю на него во все глаза. От запаха подташнивает.

— Нет, мы здесь отсиживаемся, когда начальству на глаза лучше не попадаться. А окна нет, чтобы проветрить. Дыши в свитер, раз такой чувствительный. Вот тебе бумага, — кидает стопку принтерных листов, — пиши, как было.

Легко сказать, как было. Мне надо так, как чтобы этот подонок если не присел, то бизнесом со мной изрядно поделился.

— Так что писать? — смотрю на этого низкорослика. Форма ему явно маловата, пуговицы вот-вот слетят, оголив волосатый живот, который и так выглядывает. — Я не в школе, чтобы описывать, как прошел вечер. Мне нужно так, чтобы этот Демьянов на шконку отправился. Вам мой отец, я думаю, нормально заплатил, чтобы вы мне пару предложений продиктовали.