Книга Измена. Я тебя (не) прощу, страница 57 – Ольга Игонина

— Есть такое.

— Я знаю, что вы тоже не последний человек, за вас тоже уже кто только не позвонил, — если убрать тюремный антураж, мы как будто старые приятели, беседуем о насущном. — Вы поймите, мы люди подневольные. Что сверху спустят, то и будет. Но думаю, что ночевать вы будете дома.

Входит следак, по роже вижу, что Чернышов и Белецкий его знакомые.

— Демьянов уже давал показания, — опер следователю. — Вы же не из нашего отдела.

— Есть распоряжение, довести это дело до ума. Прошу покинуть помещение, — рукой показывает на дверь.

— Когда вы видели в последний раз гражданку Чернышову Ангелину. Лучше вам сотрудничать со следствием.

Следак садится на стул, скрещивает руки, перекидывает ногу за ногу. Видимо, это его фирменный жест, который как-то должен на меня произвести впечатление.

— Я без адвоката и слова вам больше не скажу, — зеркалю его позу.

Он что-то бубнит, задает какие-то вопросы, но я выбираю другую тактику.

Плохо, что в камере нет окон, не понимаешь, сколько времени прошло.

— Значит, вы выбираете молчать. Ваше право. Но тело будет найдено, наши специалисты делают все возможное, чтобы это произошло в самое ближайшее время.

Выходит и громко хлопает дверью. Если бы на стенах были картины, они бы точно сейчас полетели вниз.

“Специалисты делают все возможное” стучит в голове. И это меня не радует. От этих людей можно ждать чего угодно. Они другое тело за Лину могут выдать. А еще хуже, если с ней самой что-то сделают, зная ее родственников, для мести они могут сделать все, что угодно.

Писк врывается в камеру. Что это за звук. На краю стола кнопочный телефон.

Нажимаю на зеленую кнопку.

— Запись нашел, во двор приехал, даже подъезд нашел. Но пусто. И в квартире бабки, и в квартире Лины. Будем надеяться, что они куда-то просто вышли.

— Угораздило же мне влезть в это дерьмо, а. Ну теперь идем до конца.

— Думаете, с ними могло что-то случиться?

— Не хочу об этом думать, вы мне информацию лучше предоставьте.

— Так, мы кому надо денег занесли, вас скоро на домашний арест переведут. Нечего там ночевать.

— Не надо меня на домашний, на фиг мне этот арест. За то, что я это мрази даже морду толком не разбил, дороговата плата. Ладно, работайте.

Я часто думал, как меня все достали, хоть бы на чуть-чуть на необитаемый остров, чтобы людей не было. Была тишина. Вот она тишина, только не та, о которой я говорил. Кроссворд дали бы что ли.

— Свободны, — опер с пинка открывает дверь. — Бумаги вот подпишите, и можете быть свободны. По делу нападения на Артура Чернышова вас вызовут дополнительно.

— Ого, труп не смогли найти?

— Труп сам в другой отдел пришел, там ее визит зафиксировал сотрудник Кулик Иван Алексеевич. Данные к нам прислал, запись, ее заявление. Выше, — показывает пальцем на потолок, — было принято решение вас отпустить.

— Сейчас сколько времени?

— Почти четыре утра.

— И что те, — тоже поднимаю палец вверх, — сейчас не спят? Обо мне думают?

— Сегодня никто не спит. Пресса вон под окнами тусуется. Думаю, начальству занят ваши и их знакомые. Какой тут уж сон. Это вам реклама и пиар, а нам и присесть теперь некогда, сутки на ногах.

Видимо, мои и бабка с Линой разминулись, пока одни по подъездам шлялись, вторые, измором отделение полиции брали. Надо потом заехать к этому Кулику, поблагодарить, что не стал утра ждать, а сразу в дело новые данные пустил.