Книга Измена. Не буду твоей, страница 65 – Ольга Игонина

— Подобрали из дерьма, одевали, кормили, и ты не причем. Да что такое чистое постельное ты у меня дома узнала.

Ой ну не надо из меня бомжа то делать, замарашкой или грязнулей я никогда не была. Нового постельного не было, но чистое — всегда.

— Я прилечу в Москву, дома поговорим.

— А нет у тебя дома. Ты думаешь, я тебя на порог пущу. Замки я уже поменяла. Решила сына моего обобрать до нитки, — свекровь кричит все громче, она что там в рупор орет.

Ко мне подходит эта девушка, которая сидит ближе всех.

— Да что ты ее слушаешь пошли куда подальше.

Она забирает у меня телефон, успеваю услышать, крик Нины Алексеевны “Кого ты собралась послать?” Девушка нажимает на кнопку “отбой”.

Смотрю на нее с ужасом. Теперь мне точно не жить.

— Отращивай зубы, иначе сожрут, — возвращает мне телефон. — Может по шампанскому. Я угощаю.

— Спасибо, я не пью алкоголь.

— Мать мозг вынесла? — кивает на телефон, — моя такая же. Образ жизни ей мой не нравится

— Свекровь.

— Пффф, тем более нашла кого слушать.

Уважаемые пассажиры. Начинается посадка на рейс 917 “Красноярск — Москва”.

Еще на шаг ближе к… к чему? Теперь и дома у меня нет.

— Я твоей жене все высказала, — звонит мама. — Пусть теперь прощение просит, чтобы домой попасть.

— Мам, я просил тебя не лезть! У нас и так отношения напряженные, а теперь что?

Не знаю, сколько прошло времени, я так и стою под фонарем. Замерз. Голос дрожит от холода.

— Я замки вам поменяла, а то знаю я таких, как Лиля, и свое возьмет, и чужое прикарманит.

— Когда она у тебя что-то брала? Ты прекрасно знаешь, что она честная, — не успеваю договорить.

— Ты меня во всех бедах обвиняешь? Да кому ты кроме матери родной нужен, одна ноги об тебя вытерла, другая собирается. Лопух ты у меня, Алеша, — мама начинает плакать, но эти слезы я хорошо знаю. Она так же себя вела, когда в двенадцать я решил музыкалку бросить — хваталась за сердце, театрально прикладывала мокрое полотенце к голове. Потом когда хотел поступать на ветеринарный, но мамин строительный победил.

— Мам, я никого не обвиняю. Но за последние дни столько всего произошло. И сейчас у меня одно желание, поскорее домой, и Лилю рядом.

— Не придумывай. Думай о работе, я поглядела, у вас обоики уже плохонькие на кухне, надо ремонт делать.

— Мам, услышь меня! Моя жизнь рушится! Какие обойки!?

Диалог продолжать бессмысленно. Она бросает трубку, а мне становится еще гаже.

Уже не чувствую ног. Хочется тепла. Возвращаюсь обратно в дом Парвиза, все переговариваются, смотрят на меня странно.

Что же произошло, пока меня не было?

— Алексей, мы вас искали, — Ирина выглядит нервной. — Тут просто немыслимое случилось!

— Тунгусский метеорит еще раз упал, — шутить не хотелось, сболтнул первое, что пришло в голову.

— Инга ваша на голову нам упала.

О, а это больше хорошая новость, чем не очень.

— И? И чем я должен сейчас помочь, снять ее и поставить на пол?

— Очень смешно. Она позорит вас, она позорит нас, — Ирина загибает пальцы, как будто считает по ним. — Она позорит весь женский род.

Чувствую себя укротителем тигров. И одна моя тигрица куда-то выбралась из клетки. Пора достать кнут и загонять ее в клетку. Ирина молча ведет меня в комнату переговоров.

Парвиз, незнакомый мужчина, Инга, теперь я и Ирина. Переворачиваю стул спинкой к себе, сажусь, опираюсь на нее локтями.