Книга Измена. Не буду твоей, страница 84 – Ольга Игонина

Лиля открывает дверь, смотрю на нее.

— Я могу войти? — Блин, не люблю я себя чувствовать нашкодившим котом. Но накосячил, что тут теперь поделаешь?

Она смотрит на меня и не спешит позвать к себе.

— Кирилл, уже поздно, извини. Я собиралась отдыхать. Давай завтра за завтраком встретимся и поговорим. Думаю, нам есть с тобой что обдумать.

— Спокойной ночи, — в душе коктейль из чувств. Сначала “меня снова кинули”, “она меня динамит”, до “ Кирилл, ты накосячил, что теперь хочешь” Вообще Лиля имеет право и устать, и решить, что пора отдыхать, даже если я с этим не согласен. И о том, что я мудак, тоже может думать.

Лиля улыбается на прощание и аккуратно закрывает дверь.

Ну охренеть. Иду на ресепшен, беру ключи от своего номера. Он по соседству с Лилей. Его Матвей снял сразу, видимо, предчувствовал, то мое место сегодня где-то под мостом.

Открываю дверь, номер один в один, как соседский. Кидаю пакет с одеждой на пуфик у входа, раздеваюсь и иду в душ, смывать произошедшее за сегодня.

Люблю контрастный душ, он быстро приводит голову в порядок. Стою струями, все тело напряглось от ледяного водопада. Ощущение, что в московскую зиму вышел голышом.

А Лиля права, привык, что вокруг, как собачки все бегают, в рот заглядывают. А тут облом. Поделом тебе, Кир.

Переключаю кран на кипяток, плечи расслабляются, лицо краснеет.

И то, что она сейчас меня к себе не пустила, тоже хороший урок. Думал, приехал, увидел, соблазнил, победил? Дурак! Это ты придумал отношеньки и то, что она от тебя тоже без ума. А с чего взял? С ее стороны было только уважение, хорошее отношение, никакого флирта, заискивания, явного соблазнения. Перепутал ты, Кирилл, желаемое с действительным.

В раковине светится телефон, но перегородка душа запотела, поэтому не видно, кто звонит. Может, Лиля передумала и теперь зовет меня к себе.

Выскакиваю из воды. “Марина” горит на дисплее. Ага, не Лиля, но братан тоже хорошо.

— Кир, ну вот оставила тебя на сутки одного, а ты уже накосячил по всем фронтам. — иногда Маринка включает маму и начинает выносить мне мозг, что все мои проблемы только из-за меня. Я с этим, конечно, не согласен, но все равно молчу.

— Ну есть такое. Лиля пожаловалась? — рассматриваю себя в запотевшее зеркало. Беру полотенце, оборачиваю его вокруг бедер.

— Я тебя слишком хорошо знаю, твое второе имя “косячина”, ты разве забыл. Если на твоем фоне неслышно веселого женского смеха, значит, ты в своей манере — все испортил.

— Не надо мне нотаций, я все осознал. Завтра с утра приглашу Лилю на завтрак в хороший ресторан, еще раз извинюсь свое поведение.

— Так и скажешь, “Лиля, прости меня, я больше так не буду”, - Маринка смеется.

— Да иди ты, — и абсурдность ситуации стала видна еще больше. Вот стою я, двухметровый мужик, голова опущена, руки по швам и шаркая сорок пятым размером, шепотом извиняюсь. Тоже начинаю смеяться. Выключаю подростка, возвращаю себя в мужика.

— Если что держи в курсе, — Маринка кладет трубку

Вот такое дурацкое поведение для меня нетипично, я и в подростковом возрасте не был скромным и стесняющимся. А тут, какая-то ерунда. А может, у меня раньше не было настоящих чувств, а сейчас это оно? Не зря же классики писали, что под взглядом возлюбленной превращались в странных людей, не способных поднять глаза, связно говорить и нормально соображать. До утра у меня теперь есть время, подумать, что будет дальше.