Книга Завет Влюбленных, страница 15 – Софья Хейдекраут

— Ты съела совсем немного, — замечает Меланта.

— Я наелась.

— Неудивительно, — тянет Конрад. — Ты и выглядишь как маленькая птичка — хрупкая и изящная. Но когда начнётся настоящее обучение, понадобится много сил.

— Постараюсь, — улыбается Иветт, ощущая, как нарастает тревога.

— Кстати, сегодня вечером выслеживаем триколича, — небрежно добавляет Меланта, словно речь о походе в булочную.

Иветт изумлённо вскидывает бровь.

— Триколича?

— Именно, — кивает Конрад. — Считалось, что они вымерли в этих краях, но, видимо, кто-то разбудил старые легенды. Теперь нам расхлёбывать.

— Несколько дней назад появились сообщения о странных происшествиях в окрестных деревнях, — поясняет Меланта. — Исчезновения скота, страх у людей — все признаки указывают на него.

Иветт чувствует, как по спине пробегают мурашки. Она слышала о триколичах лишь в мифах.

— Значит, Винсент пробуждает существ из легенд?

— Уже много лет, — устало говорит Конрад. — Времён таких, что тварей тьмы и хаоса до неприличия много. Они расползаются как чума. Если бы не шаткий баланс, который Винсент так упорно старается нарушить, Альентар утонул бы в безумии.

— Он не просто пробуждает, а каким-то образом усиливает их, делает опаснее, непредсказуемее, — добавляет Меланта. — И действует не в одиночку. Его окружают фанатики, готовые на всё.

— Кто такой этот Винсент? — спрашивает Иветт.

— Истинный сосуд первобытного Хаоса, — мрачно произносит Конрад. — Его заветная мечта, одержимость. Отец его был сосудом, но отказался владеть Хаосом. А этот помешан на идее заполучить силу. Боги пока не позволяют ему найти заточённый Хаос.

— Почему именно сосуд? Что это значит?

Конрад вздыхает.

— Представь Хаос как океан невероятной мощи. Сосуд — резервуар, способный сдерживать эту мощь, направлять, использовать. Но ни один сосуд не может вечно удерживать такую силу. Винсент же родился истинным сосудом — он может не просто сдерживать Хаос, а полностью слиться с ним, стать воплощением.

— И что тогда?

— Тогда Альентар обречён. Винсент получит силу, способную изменить мир по своему усмотрению, и его представления о мире далеки от наших.

— Но почему именно он? Что им движет?

— Отказ отца сломал его, — вступает Меланта. — Он рос в тени героя, избранного, того, кто смог противостоять искушению. Винсент всегда чувствовал себя недостойным, ущербным. Заполучив Хаос, он докажет всем, и в первую очередь себе, что он лучше. Отомстит миру за унижения.

— А его нельзя просто убить? — тихо спрашивает Иветт.

Конрад качает головой.

— Хаос невозможно убить — это концепция, стихия, часть мироздания. А истинный сосуд… Ни одно оружие в нашем мире его не берёт. Мы пробовали всё — магию, артефакты, благословлённое оружие. Бесполезно. Возможно, боги могут, но почему-то бездействуют. Может, наблюдают, позволяя нам самим решать судьбу. А может, им просто всё равно.

— Это жестоко, — шепчет Иветт. — Неужели богам всё равно? Где их справедливость?

Конрад пожимает плечами.

— Кто знает, что у них на уме. Может, мы должны сами разобраться. А может, они просто устали от нас.

Меланта фыркает.

— Да плевать им на нас! Боги всегда были безразличны к смертным. Вмешиваются, только когда им выгодно. Не стоит на них рассчитывать.

В столовой вновь повисает тишина. Все понимают: задача почти невыполнима.