Книга Завет Влюбленных, страница 64 – Софья Хейдекраут

***Утро в Сент-Эмероде начиналось под суровый аккомпанемент: с первым лучом солнца воины спешили на тренировочную площадку, где их ждала беспощадная рутина — изнурительные упражнения, оттачивание оружия и неумолчный звон стали. Для Кьерана пробуждение звучало иначе: ледяной душ и чашка горького, обжигающего кофе стали ритуалом, возвращавшим его к жизни после бессонных ночей, полных кошмаров и терзаний.

Солнце ещё не взошло полностью, мир замирал в ожидании. Кир, в простой чёрной рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами, стоял у высокого окна, всматриваясь в залитый нежными красками рассвета пейзаж. Над долиной, словно призрачная пелена, поднимался густой туман, окутывая всё таинственной дымкой. В этот тихий час, когда большинство обитателей Сент-Эмерода ещё спали, он чувствовал себя особенно одиноким — последним стражем на границе хрупкого мира и надвигающейся тьмы.

Завершив утренний ритуал, ставший формой медитации, Кьеран облачился в привычную, потёртую кожаную броню тёмных оттенков. Её вес ложился на плечи непосильным бременем, напоминая о тяжкой ответственности. Он словно заковывал себя в доспехи, защищающие не только тело, но и душу — от внешнего мира, посторонних взглядов, грязных пересудов и неизбежного предательства. Взяв верный, закалённый в битвах меч, он покинул аскетичные покои и направился в штаб. День Кьерана, точно заезженная пластинка, состоял из рутинных, но необходимых действий: чтение донесений, подписание приказов, разбор жалоб и улаживание конфликтов между воинами. Он слыл строгим и справедливым командиром, заслужившим безграничное уважение, но мало кто догадывался, какую тьму он прячет в израненной душе, чтобы не сломаться под бременем чужих жизней.

В обед, устав от бумажной волокиты, он уединялся в кабинете, быстро перекусывал сухим пайком и выпивал кружку обжигающего чая на горных травах. Еда не приносила удовольствия — лишь поддержка истощённых сил, чтобы выжить ещё один день и выполнить долг. Он старался отключать разум от бесконечного потока мыслей и болезненных воспоминаний.

После обеда Кир отправлялся на тренировочную площадку — лично проверять готовность воинов. Требовательный и неумолимый наставник, он не прощал ни слабости, ни небрежности, понимая, что от их подготовки зависит не только собственная жизнь, но и судьба всего Альентара, висящая на волоске.

Вечером, вымотанный физически и морально, Кьеран возвращался в одинокую мансарду, где его ждали лишь тишина и удушающая пустота. При свечах он засиживался допоздна, погружаясь в древние книги и свитки, пытаясь найти в них ответы на мучившие вопросы. Иногда выходил на узкий балкон и подолгу смотрел на звёздное небо, усыпанное мириадами сверкающих точек, ища утешения в их холодной красоте. Так проходил каждый его день, похожий на предыдущий, — замкнутый круг без выхода. Он был воином, командиром, защитником, но в глубине души оставался одиноким и потерянным человеком, отчаянно ищущим путь.

Солнце врывалось в комнату Иветт сквозь цветные витражи, рассыпая по стенам и полу искрящийся калейдоскоп оттенков. Её покои в башне разительно отличались от суровых жилищ воинов: здесь царили тепло и уют, напоминавшие цветущую оранжерею. Яркие гобелены согревали стены, а широкие подоконники утопали в зелени и бутонах. Аромат лаванды и роз смешивался с запахом трав, создавая успокаивающий букет.