Книга Солнце и Луна, страница 93 – Анна Левин

Нынешний господин Беломорский молча приложил кулак правой руки к сердцу, что у северян означало обещание: он поклялся у тела отца занять его место, беречь вверенные ему земли до конца жизни. Воины повторили его жест, принимая клятву нового предводителя. Четверо солдат внесли на носилках голову морской твари, убившей Кристофера. Ярогнев вступил в бой с этим чудовищем, и обезглавил, распорядившись принести останки как трофей и напоминание о том, что случается с врагами Беломорских.

Ярослава крепко сцепила зубы, но ее глаза были пустыми, застывшими, словно она пребывала где-то далеко, а не на похоронах отца. Мне было очень больно за нее, я представляла, сколько еще слез она прольет в одиночестве, но на людях девушка не имела права показывать слабость, наоборот, Беломорские всегда и во всем должны быть первыми, обязаны подавать пример в стойкости и доблести. Многие теряют близких, и утешение черпают у могущественного рода, который не прогибается даже от самого сильного шторма. И я старалась им соответствовать, держалась, как могла, изгоняя из мыслей образ красивого черноволосого мужчины, танцевавшего со своей дочерью на балу в Академии.

Попрощавшись с покойным Кристофером Беломорским, мы отошли на наше место на возвышении, и до самого вечера стояли, не шевелясь, наблюдая, как северяне отдают последние почести великому дракону. Он лежал в доспехах, полностью скрывавших тело: судя по словам Войцеха, морская тварь разрубила Кристофера от плеча до пояса, и Ярогнев не хотел выставлять на обозрение страшную рану. Передернуло от мысли, что все это произошло на его глазах, что он был рядом, и всю оставшуюся жизнь будет винить себя, корить за то, что не помог, не успел, не спас.

Ближе к полуночи гроб вынесли из замка, и процессия потянулась к Северному морю, где уже ждала большая ладья. Ярогнев с кузенами перенесли тело Кристофера, оставили рядом с ним оружие и подарки северян, и мой супруг призвал резерв, создавая волну, унесшую ладью подальше от берега. Вперед выступил один из огненных, и, с позволения Авроры Беломорской, метнул в ладью огненный шар. Спустя несколько минут посреди моря бушевал костер, и женщины на берегу затянули древнюю песню, славившую павшего предводителя, кровного Беломорского.

Я не знала слов, поэтому просто напевала мелодию, зачарованно глядя вдаль, на искры от горящей ладьи, гаснувшие в морской воде. Никто не смотрел в нашу сторону, и я дотронулась до ладони Ярославы. Какие холодные пальцы! Просто ледяные! Она не повернулась, но сначала неуверенно, а потом со всей силы сжала мою руку в ответ. Так мы и поддерживали друг друга, две девушки, носившие фамилию Беломорских, начавшие знакомство с вражды, и ставшие в итоге семьей.

Но вот огонь догорел, и прах Кристофера обрел покой в водах Северного моря, как и полагалось драконам его рода. Из поколения в поколение переходил этот необычный обряд погребения: выходцы из Южного материка видели в нем наследие язычества, веры в богов, и порицали, однако северяне, отринувшие свою религию ради союза с Казимировыми, продолжали совершать многовековой обряд, отрицая любую связь со старой верой, но настаивая на необходимости соблюдения традиций.

Изрядно устав, я была рада вернуться в замок. Ярогнев не стал устраивать пир сейчас, оставив его до лучших времен, и все с ним согласились. Во-первых, нужно было грамотно распределять ресурсы, во-вторых, — Шторм еще не закончился, и твари не капитулировали, следовательно, опасно было затевать увеселительные мероприятия (а даже похороны после энного бочонка выпивки превращались в веселье).