Книга Солнце и Луна, страница 98 – Анна Левин

Теперь было понятно, как в тот день в Академии, во время турнира, он сумел открыть мою комнату: Казимировы способны вскрывать любые замки. Поэтому я регулярно видела в его глазах отражение солнца, когда он был слаб после ранения, и, соответственно, не мог полностью контролировать резерв.

— То есть только по этой причине ты согласился жениться на мне? Думал, раз я недодраконица, то не сумею родить, и тебе не придется мучиться?

— Да.

Спазм перехватил горло.

— А если бы ты до свадьбы узнал, что мой резерв откликнулся? Ты бы женился на мне?

— Я не стал бы портить твою жизнь. Ты заслужила полноценной семьи, детей, и достойного мужа. А не бастарда, вроде меня.

Одно слово раскрыло все, и я снова прижалась к нему изо всех сил.

— Мы поклялись быть вместе и в горе, и в радости. Ты — мой муж, и я люблю тебя, принимаю тебя, кем бы ни были твои родители. Для меня важен ты, а не твое происхождение. Если ты не хочешь передавать детям наследие Казимировых — у нас их вообще не будет, но тебе стоило раньше рассказать правду. Я бы ни за что не отказалась от тебя, но поддержала бы, и не выдумывала дритт знает что!

Услышав от меня ругательство, он заливисто расхохотался, поднял на руки, и быстро закружил.

— Кто-нибудь еще знает о твоей тайне? — просила позже.

— Клеверов почувствовал мой настоящий резерв во время исцеления, и, соответственно Ольгерд, которому он все рассказал.

— А твоя мать?

Его лицо исказилось старой болью.

— Нет, она искренне радуется, что я оказался все-таки «Беломорским»!

— У нас все будет хорошо, — взяла его за руку, пытаясь вложить в одно касание всю доступную мне нежность и уверенность.

— Я жизнь за тебя отдам, Элиф, — ответил он, прижимаясь щекой к моей ладони.

Королевский Шторм крепчал с каждым днем, и число погибших неуклонно росло. Ярогневу приходилось нелегко, но он не давал северянам пасть духом, и его грамотные действия спасли жизнь многим. Я беспрестанно прокручивала в голове наш недавний разговор, и удивлялась насмешке судьбы: столетиями Беломорские враждовали с Казимировыми, и сейчас, в столь мрачное время именно потомок Солнечного Ореола держал на себе всю тяжесть Морского Шторма!

После того, как я призналась мужу, что внутренний резерв пробудился, он устроил мне допрос. Всеми правдами и неправдами пыталась ускользнуть от этой темы, но он настаивал, и пришлось во всем сознаться. В такой ярости я его еще не видела: сначала он ругался за то, что я молчала, потом угрожал уничтожить Конрада, и мне буквально пришлось бегать за ним по всей комнате, чтобы поцелуями и ласковыми уговорами утихомирить.

— Я убью его за то, что он посмел прикоснуться к тебе! — заявил категорично, и сжал меня в объятьях. — Ты снова пострадала из-за меня.

— Любимый, он хотел, чтобы я тебе рассказала, и ты устроил скандал. Ему нужен был конфликт, он завидует, и боится тебя.

— Неважно. Он оскорбил тебя, обвинил мою мать в измене, пусть даже заслуженно, но я не позволю никому порочить семью Беломорских!

— Он и о моей матери говорил. Не знаю только, правда это или нет.

Ярогнев вздохнул.

— Думаю правда. Видишь ли, еще в столице крол признался мне, что любил одну женщину, которая не ответила ему взаимностью. Он восхищался ее верностью законному мужу, и не пытался разрушить семью. Просто любил на расстоянии.