Книга Белое море, страница 106 – Анна Левин

— Сударь, нам нужно поговорить, — сама не знаю, откуда во мне нашлось столько решительности.

— Вы не приглашены на следующий танец?

— Нет.

— Хорошо.

Он взял меня за талию, поднимая вверх, гораздо выше, чем кавалеры поднимали других девушек, и к нам тут же прикипело внимание. Я смутилась, настраиваясь на серьезный разговор, но в то же время не могла не осознавать, что никто из моих знакомых не танцует так хорошо, как Ярогнев.

Наступило время для отдыха, и мы постарались незаметно улизнуть из зала. Беломорский явно уже бывал здесь, поэтому уверенно вел меня куда-то запутанными коридорами. Стало неловко, но мне нужны были ответы, а в его благородстве я больше не сомневалась.

— Здесь нам никто не помешает.

Он развел руки, призывая резерв, и я увидела слабое мерцание в воздухе. Руки снова задрожали, да так сильно, что Ярогнев взял мои ладони в свои, обеспокоенно глядя мне в глаза.

— И давно это началось?

— Не могу сказать точно.

— Обострение слуха или зрения вы контролируете, или оно происходит само? Снадобье помогает?

— Я ничего не контролирую, и расход снадобья увеличился.

Его лицо снова превратилось в маску, что меня испугало.

— Скажите, это и дальше будет продолжаться? Почему я не могу принять истинную форму? Господин Клеверов не дает мне ответов, как и господин Круторогов, а мне очень страшно, я хочу знать правду!

Ярогнев мягко сжал мои руки, подвел к диванчику, и бережно усадил.

— Я не целитель, но, зная основы трансформации, могу предположить следующее. Не зря физическому развитию детей уделяют столь много внимания, ведь именно до первого перевоплощения наши кости напитываются резервом, как и иные органы. Природная сила пропитывает каждую клеточку наших тел, и во время трансформации она помогает нам принимать истинный облик, трансформирует нас из человекоподобных в драконов. Ваш же резерв все эти годы пребывал в спячке, скрытый так глубоко, что никто не увидел в вас драконицу. И теперь он рвется наружу, дикий и неконтролируемый, но не может пробиться, так как ваше тело не прошло нужной подготовки, вы не можете принять истинный облик, так как ваши кости и внутренние органы не наполнились родовой силой. Это как слепить сосуд из глины, но не обжечь его, приспособив для использования, а сразу залить водой. Как думаете, что случится с сосудом?

Страх перехватил мое горло.

— Я умру?

— Я не допущу этого, — с суровой решительностью сказал Ярогнев. — Все это время я искал способ помочь вам, но, кажется, вы первая драконица, с которой произошло подобное. И как вас могли счесть лишенной резерва, если он в вас присутствовал? Как он мог так долго не проявляться? Но, — добавил он, увидев ужас в моих глазах, — ничего непоправимого пока не произошло, и не произойдет. Я не позволю плохому случиться. Вы верите мне?

Глядя на него, я понимала, что лишь ему и могу доверять.

— Верю. И хочу задать вам вопрос. Вы с самого начала знали, кто я на самом деле? И лишь поэтому спасли мою жизнь?

Он изрядно удивился.

— Неужели вы могли так подумать обо мне?

— Расскажите мне правду, пожалуйста. Будьте тем, кто говорит со мной, ибо обратиться мне не к кому: господин Круторогов больше мечтает о будущем, чем пытается прояснить для меня прошлое. Это сводит с ума.

— В тот первый день в Академию я прибыл с опозданием. Старший брат Всеслав специально меня задержал, думаю, ему хотелось, чтобы я пропустил представление Ярославы. На балу я не стал привлекать к себе внимание, а любовался сестрой, радуясь, что она надолго покинет Сколлкаструм. Тогда я и увидел вас в диадеме Ясногоровых. Конечно, мне стало интересно, кто та девушка, которой позволили ее надеть, ведь я давно догадывался о возможном союзе крола с наследником его старого друга. Но вы не были ни невестой сударя Ясногорова, ни родственницей, «всего лишь ученица из людей» — сказал мой знакомый. Но я-то понимал, что смертной ни за что не позволили бы надеть самую узнаваемую диадему в мире, и заподозрил в вас рожденную вне закона Ясногорову.