Книга Белое море, страница 23 – Анна Левин

Курилин побледнел от такого заявления, и только собрался открыть рот, как столкнулся взглядом с Ярканом, и благоразумно промолчал. Остальные ученики так же притихли, боясь находиться с Ярканом в одном помещении.

— Надо же, сколько времени мы потратили на одном месте! Теперь ясно, почему вы так отстаете от учебного плана. Сударыня Беломорская, — его жгучий взгляд переместился на Ярославу, — последняя надежда на вас. Будь здесь профессор Мщеров, он сказал бы, что ваш братец, разлюбезный сударь Ярогнев, точно ответил бы на поставленный вопрос.

Острозубая ухмылка дракона Пустынных Миражей столкнулась с ледяным взглядом, полным Морского Шторма. На секунду мне показалось, что она не стерпит подобной насмешки, но Ярослава грациозно поднялась со скамьи, демонстрируя идеальную осанку, статную фигуру, дорогую форму и отточенное произношение.

— Благодарю за доверие, господин Яркан. Причина разрушения кроется не столько в наземных катастрофах, сколько в деформации подводной части материка. Окруженному океаном континенту не повезло географически «попасть» в вулканическое кольцо. Драконы подводных вулканов усмиряли стихию, сколько могли, но, как вы заметили ранее, Южный материк был обречен: он находился в зоне вечных землетрясений, и только благодаря самопожертвованию рода Кратонов, от которых происходит нынешний род Крутороговых, драконы смогли благополучно покинуть материк, хотя он ушел под воду не за минуту, как это порой представляется впечатлительным особам. Это долгий и сложный процесс, оставивший на поверхности группу островов.

Вся группа переглядывалась, дружно переваривала услышанную информацию, переворачивавшую все их предыдущие представления о своей «погибшей» родине. Однако мы с Ярканом не отрываясь смотрели на Ярославу, любуясь ею, но с разными оттенками чувств. Я уважала ее ум и образованность, попечитель же явно симпатизировал ей. Любопытно, сама она это замечала?

— Наконец-то, — с тем же насмешливым тоном произнес Яркан, — хоть один ученик достоин обучаться в Академии. Расскажите, сударыня, где вы почерпнули столь глубокие познания?

— У моего брата, сударя Ярогнева, — с замаскированной мстительностью ответила драконица. — Он в равной степени любил историю и географию, и не довольствовался общими фразами из учебников. Даже собирался предпринять путешествие к руинам Южного материка, но из-за участившихся нападений морских обитателей отложил плавание до лучших времен.

А я и не знала о его мечте… Да я вообще ничего о нем не знала! Он с первого взгляда догадался о моей тайне (о которой я и сама не подозревала), разузнал все известные подробности, и лишь благодаря его интересу я до сих пор жива. Я же о своем спасителе знала только от других, и в основном это были сплетни и липкие намеки. Хотя он и не отрицал своей репутации. Сейчас мы поддерживаем переписку, но из нескольких писем сложно узнать о драконе все. Благодаря чистой случайности я узнала о мечте увидеть руины Южного материка, хотя хотелось бы, чтобы мой друг сам мне об этом рассказал.

Вот о Матвее я знала все: о его главной мечте (чтобы родители остались живы), о любимом цвете (коричневый), о любимом музыкальном инструменте (скрипка), о литературных вкусах (военные романы, повествующие об эпохе Казимира Первого), об увлечениях (поэзия). Во время ночных прогулок по побережью мы беседовали обо всем на свете, и я выспрашивала у него каждую подробность, желая знать все-все. Я так его любила, что хотела слиться с ним, раствориться в его личности, дышать с ним одним воздухом, любить то, что любит он. Глупая, глупая Элиф! Но ведь и он любил меня! Я верю в его чувства даже сейчас, когда мы расстались, и отдалились друг от друга. Он любил меня, все еще любит, и от этого было так больно, но лишь это не давало мне плакать сутками напролет. Сладкие мечты сгинули, уступили место реальности, однако было бы куда труднее, если бы я оказалась прихотью избалованного дракона. Сейчас же я могла утешиться мыслями о нашем светлом чувстве, и что для первой любви я выбрала достойного кандидата.