Книга Белое море, страница 80 – Анна Левин

— Нам сюда, — произнесла наша прислужница, указывая на проем в стене, ведущий ко входам в ложи.

Куда больше мне хотелось погулять по театру, увидеть все его залы, но в основном по нему фланировали мужчины, или целые семьи, но в окружении мужчин. Пожалуй, служанка права, и нам не стоит выделяться. Довольно того, что мы здесь — единственные смертные, все остальные могут разве что ютиться на последнем ярусе, и сюда их тоже не пускают, дабы оградить «благородную» публику от неотесанных людей.

Кинув еще один тоскливый взгляд, я проследовала за опекуншей, и через минуту нас впустили в третью ложу левой стороны. Там уже расположилась полная драконица с пепельными волосами, собранными в изящную прическу. Богатое платье не казалось вычурным или безвкусным, зато украшающие ее драгоценности сразу заявляли о статусе их владелицы.

Наша прислужница представила нас друг другу, мы весьма церемонно поклонились, обменялись общепринятыми фразами, после чего наша новая знакомая Милена Дымова весело подмигнула, и завела непринужденную беседу:

— Благодарю за то, что приняли мое приглашение! Я не люблю смотреть балет в одиночестве, к тому же, насколько я знаю от моего хорошего друга, вы получили премию от Комитета по образованию, вам просто необходимо сие событие отпраздновать! Да и юной сударыне будет весьма полезно развлечься, тем более, я уверена, в Академии только и будут говорить об «Аурелии»! Ах, ну что вы стоите, садитесь! До начала у нас есть еще минут пятнадцать, но вам будет крайне интересно полюбоваться театром с ваших мест!

Наша ложа состояла из трех рядов изящных деревянных кресел, оббитых малиновым бархатом. Самые удобные и почетные места — передние, и мы с опекуншей и госпожой Дымовой с небольшими трудностями (из-за платьев) их заняли. Позади нас устроились все наши прислужницы. Облокотившись о мягкий бортик, я впервые по-настоящему осознала, где нахожусь, и мое сердце оглушительно забилось.

Сцена пока была закрыта легендарным золотисто-красным занавесом, и мой взгляд зацепился за оркестровую яму, где уже собирались музыканты, настраивая свои инструменты. Женщина в черном платье перебирала струны арфы, мужчины пожимали друг другу руки, скрипач недовольно косился на место для первой скрипки. Все эти детали, такие незначительные, таили в себе особое волшебство, и я влюбленными глазами осмотрела весь зал, огромную люстру из редчайшего кассиварского хрусталя, потолок, расписанный сценами из наиболее известных балетных постановок в мире.

В самом низу находился партер с тесно придвинутыми стульями, который занимали в основном мужчины, не считая двух-трех дракониц в очень скромных закрытых платьях. Позади партера располагался амфитеатр с тремя рядами удобнейших мягких кресел, но и там женщин я не обнаружила; по бокам размещались ложи бенуара.

Уровнем выше находился бельэтаж, считавшийся более достойным местом для благородной публики, так как был отделен от «суетной толпы» (цитата Дымовой), располагался на удобном уровне — не слишком высоко, все прекрасно видно. Конечно, драконам с их зрением прекрасно видно отовсюду, тут скорее дело было в высокомерии, зато смертные с верхних ярусов мало что могли разглядеть.

Как правило, ложи были выкуплены на весь сезон, и, если временному владельцу не хотелось посещать театр, — ложа сиротливо пустовала. Однако сегодня свободных мест не наблюдалось: драконы обожают зимний сезон, и точно не пропустят одно из главных событий — «Аурелию».