Книга Исетская Академия. Дневники мертвеца, страница 24 – Анна Левин

В то утро я открыла глаза, не осознав, что больше не дышу, не испытываю холода или жажды. Я еще помнила страх, объявший меня при встрече с тварью из леса. Я обманулась обликом любимой матери, но моя сестра Машенька, или Мария Федоровна, как ее величал отец, не поверила твари, и попыталась сбежать. Тварь настигла ее, но сестра не позволила ей добраться до себя. Ее закопали как отступницу, самоубийцу, не спасли ее душу, не совершили положенный обряд. Меня не нашли, и сочли мертвой. Я бы и хотела рассказать правду, чтобы мир узнал, и был готов, но твари выследили меня, и мне пришлось бежать.

Спустя месяц я смогла скрыться, но понимала, что погоня никогда не закончится. Отныне я принадлежала к их виду, стала частью их «семьи», но воспоминания и пережитая боль терзали, не давали окончательно остыть, превратиться в тварь, подобно той, явившейся в облике моей матери.

Ровно через год я вернулась домой. Отчаявшаяся, одичавшая, я пришла обратно, и увидела пепелище. От усадьбы ничего не осталось, отец погиб, люди погибли, многие пропали. Я понимала, что произошло, и куда делись исчезнувшие. Точнее, кем они стали, и впервые почувствовала настоящий холод, равнодушие, ледяной азарт.

Это была первая годовщина моей смерти.»

6 октября 1830 года по Арагонскому календарю

— Ланж, одумайся!

— Поздно, пес поганый, надо было слушать меня раньше.

Фамильяр сто раз пожалел, что принес дневники, ибо Ланж пришла в такое возбуждение, что всю ночь металась по комнате, то намереваясь бежать к ректору, то к декану Бунину. В итоге Гастону удалось ее утихомирить, но теперь она решила пойти в библиотеку за недостающими сведениями.

— Дорогая, нам нужно вести себя осторожно! Герц не просто так искал эти записи. В Академии явно есть кто-то, кто знает больше, и преследует свои цели. Мы можем попасть в опасную ситуацию.

— Мы и так по уши в навозе, Гаст!

Бедный пес опешил, услышав свое старое прозвище: так маленькая Ланж сокращала его имя, когда только училась говорить.

— Это может быть шуткой.

— Поэтому я и хочу узнать больше, друг. Нам нужна информация. Ты сам сказал, что оборотень похож на восставшего мертвеца. Лекари не выписывают его и Диану из больницы, и не переводят в город. Почему? И почему Рыков был так зол в тоннелях? Тут черт знает что происходит с детьми, и никому до этого нет дела! Где их родители, где попечители, где комиссия из столицы?

— Это тебе не Борре, — проворчал фамильяр. — И с чего ты взяла, что должна все взять в свои руки?

— Ничего я не беру, я просто хочу разобраться!

До завтрака был еще час, Академия только просыпалась, но Соланж всю ночь изводила себя из-за прочитанных строк, и хотела найти рациональное зерно в безумных записях мертвеца. Был ли это розыгрыш, или писательская фантазия? Или все описанное реально? Это и нужно было выяснить.

— Живых мертвецов не бывает, Гастон, не должно быть, но вдруг мы действительно не все знаем о мироздании? Либо же мы узнаем все, что только можно, и поймем, что эти дневники — чья-то шутка.

Фамильяр скептически хмыкнул, но промолчал.

В библиотеке было пусто, даже господин Мизинцев отсутствовал. Ланж сочла это удачей, так как не нуждалась в назойливом внимании. Она создала мощную вязь, вплетая искомые сведения. И ведь нашла!