Книга Исетская Академия. Дневники мертвеца, страница 42 – Анна Левин

— Я, мадмуазель.

Все удивились, учитывая ее острую нелюдимость в последнее время, но никто ничего плохого не заподозрил. Ланж одолели мрачные предчувствия, однако она не могла себе позволить публичного пренебрежения или страха по отношению к ученице. Оставалось надеяться, что Бунин будет следить за девчонкой, как и обещал.

— Отлично, прошу занять место!

Парижанка снисходительно улыбнулась, источая такую уверенность и спокойствие, что Диана невольно сжала кулаки, но тут же расслабилась, напоминая себе, что мертвые не испытывают гнева. Любые проявления чувств для них — это старые рефлексы, которые могли и удовольствие принести, и изрядно навредить. Диана Окская не могла такого позволить, ибо все ниточки тянулись к Герцу и ее мечтам об их будущей жизни. Неважно, кто там и что говорит, но мертвые тоже могут жить, надеяться и бороться за лучшую судьбу!

Они встали лицом к лицу, две красивые статные девушки, одна из которых была живой, а вторая — ушедшей за грань, и возродившейся в новом обличии.

— Начали! — приказал Рыков, и зал утонул в магии.

2 ноября 1830 года по Арагонскому календарю

Ланж не нападала так же молниеносно, как Бунин, помня, что перед ней всего лишь дети. Диана, хоть и была восставшей мертвой, не обладала опытом, и ей нужно было чуть больше времени, чтобы создать защитный кокон.

Но Окская успешно сплела барьер, не дрожащий и прогибающийся от ударов, а вполне сносный, как у старшекурсников. Ее очень раздражало, что парижанка нарочно не использовала сильных заклятий, а ей ведь нужно было иное, поэтому она сама стала нападать, укрепив защиту.

Умения ученицы удивили Ланж, но она не поменялась в лице, и не стала создавать кокон, с легкостью отбиваясь от заклятий Дианы. Она уверенно продолжала натиск, заставив девчонку изрядно постараться.

Видимо, это подорвало намерение мертвой вести себя сдержанно, ибо ее инстинкты требовали крови, возможности наконец-то восторжествовать и утвердиться, перестать быть покорной и занять свое место хищника. Ярость ослепила, заставила забыть приказания Герцога и страх перед новой матерью Марой, которая сделала ее такой.

— Довольно!

После этой команды Рыкова все должно было прекратиться, но Диана неожиданно сплела кинжальную вязь, суть которой сводилась к полосованию врага острыми магическими потоками. Глаза француженки расширились: она снова вспомнила тот злосчастный вечер, перекошенное ненавистью лицо Флер Андре, которая сначала осыпала ее проклятиями, а потом, озверев от презрительного вида Соланж, перешла к запрещенным заклинаниям. Одним из них было кинжальное.

* * *

— Ты думаешь, весь свет сошелся на тебе? — яростно кричала Флер.

— Еще не весь, — с невыносимым самодовольством ответила Ланж, — но я близка, чтобы преуспеть. А ты так и увянешь, Цветочек, в попытках до меня дорасти!

Противница жутко расхохоталась.

— Ну уж нет, Ганьон, твое время закончилось. Ты не получишь ни Клода, ни должности!

— Если бы в твоей голове было больше мозгов, чем тупости, я бы тебе сказала, что никто лучше меня не подходит для роли ректора в Борре, а Клод Дюпон мне и даром не нужен. Этот нарцисс и повеса только и думает о своей красоте, деньгах, пустых развлечениях, и я никогда не смогу уважать такого мужчину. Но для таких как ты, — губы Ланж тронула гадкая улыбка, — Клод — это просто предел мечтаний. Ты сама себя не уважаешь, не ценишь, ты ничего не добилась за всю свою жизнь, даже диплом Академии получила больше за счет связей отца, чем благодаря своему уму.