Книга Исетская Академия. Дневники мертвеца, страница 68 – Анна Левин

Местные церковники с почтением, перерастающим в раболепие, смотрели на важную шишку из Франции, почтившую их захолустную тюрьму.

— Знаете, зачем я здесь? — продолжил он. — Дабы разобраться в ситуации, и помочь, если вы невиновны, либо передать правосудию, если виновны.

Глядя в его неумолимые, сверкающие злобой глаза, Ланж окончательно потеряла любую надежду на спасение. И как так могло случиться, что из всех представителей духовенства прибыл именно он — человек, мечтавший увидеть ее крах больше всех остальных! И почему епископ? Разве это не работа посольства? Но она не стала задавать вопросов, ибо знала, что ее протесты ничего не дадут, а унижаться перед врагом она не станет даже под страхом пыток.

А именно это и планировал Жиро:

— Дабы установить истину, не прибегая к словесным ухищрениям, в которых эта пособница зла нас всех переборет, — он обращался к российским церковникам, — мы прибегнем с старинным методам. Когда-то они служили верой и правдой нашим предшественникам, и лучше других средств помогали находить правду в дебрях лжи и коварства.

Пока его французские помощники готовили орудия пыток, Соланж сменила одежду на просторную холщовую робу. Они полностью подавили ее магию, она не могла сопротивляться и защищать себя, поэтому прилагала все усилия, чтобы не расплакаться, и не выдать страха.

— Забыл передать вам привет от вашего отца, — прошептал оказавшийся рядом епископ. — Приступаем!

Оренбургские церковники видели всякое, недаром их родина была полна каторжан, но им не доводилось использовать щипцы для выдергивания ногтей, тиски, в которых ломались конечности, стойку, на которой несчастных жертв растягивали за ноги и за руки, бадьи с водой для частичного утопления. Сначала они растерялись, и переминались с ноги на ногу, не решаясь возразить французскому епископу: он-то не мог не знать, что инквизицию давно упразднили, и подобные пыточные инструменты также попали под запрет.

Но весь смысл пыток состоял не в установлении правды, а в получении признания: жертвы церковников переживали в их застенках такие муки, что готовы были признаться в чем-угодно, лишь бы избежать дальнейших пыток, и просто умереть.

27 декабря 1830 года по Арагонскому календарю

Спустя два дня после Рождества декан ведяв Чеймарина попросила ректора принять ее после ужина, и объявила о решении мордовских русалок покинуть Академию.

— Я обескуражен, — признался Онежский. — Чем вызвано такое решение? Мы обеспечили достойные условия для вашего народа, чтобы вы жили здесь в безопасности, и обучали своих детей необходимым наукам. Разве мы к вам плохо относились?

— Дело не в отношении, господин ректор, а во лжи и грозящей ведявам опасности. Нам известна правда о мертвецах.

Дмитрий не выказал удивления, но Чеймарина прекрасно ощущала исходившие от него волны горечи и боли. Выглядел он не так, как раньше: под глазами залегли тени, взгляд потерял блеск, лицо осунулось, да и остроумными шутками он больше не сыпал, предпочитая одиночество.

— Хорошо, если вы желаете уйти — я не стану чинить препятствия, однако вы должны понимать, что решение о роспуске факультета находится в ведении попечительского совета.

— Фактически в губернии распоряжается граф Сухтелен. Если он даст соответствующий приказ — мы сможем покинуть Академию хоть завтра. А у вас с ним дружеские отношения, вы можете поспособствовать скорейшему принятию решения.