Книга Исетская Академия. Дневники мертвеца, страница 85 – Анна Левин

— Так я Степан и есть! — довольно ответил мужик. — Да только зачем тебе лошади? Сейчас все на магии разъезжают, а в городах заморских — так вообще в специальных повозках, работающих то на пару, то на топливе!

— Ну так это заграница, нам-то что до них. Я хочу по старинке, запрячь кобылок, да тихонько себе ездить.

— Хорошая идея, жаль, не все так думают. Коневодство-то у нас в упадке, губернатор все старается восстановить, да пока не получается.

— И что, редко покупают коней?

— Да, стараются денег не тратить, коли магией обойтись можно. Хотя недавно сразу пять лошадок взяли!

Так они и пробеседовали еще час, пока Степан не засобирался домой.

— Можно мне завтра прийти, посмотреть товар?

— Милости прошу! — обрадовался коневод, и, расплатившись за еду, покинул таверну.

Ланж с Иваном проводили взглядом французские монеты, оставленные Степаном, и довольно переглянулись. Они были на верном пути.

— Надо будет наведаться к нему вечером, — прошептал Бунин.

— Не нужно.

— Так мы сможем все выяснить.

— Мне и так все понятно.

Выразительный взгляд мужчины повеселил Соланж.

— Эти деньги явно из тех, что Жиро заплатил за похищение Гастона!

— Верно, и ответ у нас уже есть, — понизила голос девушка. — Степан сам обмолвился, что губернатор всеми силами пытается возродить коневодство на оренбургских землях, а у Козельского как раз было несколько племенных кобыл. Никто другой во всей губернии не потратил бы на них столько денег. А если Сухтелен, или, скорее, его люди заплатили за лошадей французскими монетами, то и…

— Гастона тогда отбил Сухтелен! — с восторгом выдохнул Бунин.

— Тот преступник, Пантелей, признался же, что напавшие на них мужчины забрали не только фамильяра, но и деньги, выплаченные епископом.

Иван не расстроился, что девушка догадалась раньше его, наоборот, ее ум пленял его не слабее красивой внешности.

— Только почему губернатор вмешался? И где сейчас мой Гастон?

— Ну, в острог его не вернули, значит, либо прячут в Академии, либо граф поселил его у себя дома.

— Второе предположение кажется мне ближе к действительности. Но все же, почему он спас моего фамильяра? Я же преступница, они должны были заковать его обратно в цепи.

— А ты заметила, что, хотя против тебя по-прежнему выдвинуты обвинения, служаки не проявляют рвения в твоей поимке?

Девушка побоялась подумать, но в сердце зажглась надежда: если граф по доброте спас Гастона, то болтливый пес уже должен был прожужжать все уши губернатору, рассказывая, что на самом деле произошло в подземелье.

— Знаешь, — сказала она Бунину, — у нас еще есть шанс обелить наши имена. Мы вернем себе прежнюю жизнь!

— Так и будет, — он хотел взять ее за руку, но не решился это сделать в оживленной таверне. — А пока нам нужно встретиться с нашим информатором.

2 марта 1831 года по Арагонскому календарю

Это был край поразительной красоты, и Ланж опечалилась, поняв, как много она не увидела.

Перед ней застыл величественный порог Ревун, скованный во льдах, и девушка представила, с каким удовольствием погуляла бы здесь летом. Он был образован на месте застывшей лавы, и представлял собой выступающие прямо из воды обломки скал, с различающимся уровнем воды. По этой причине спокойная река Исеть в районе порога была непредсказуемой, текла бурным потоком, а рев от воды дал порогу его нынешнее название. На другом берегу стояло несколько построек, но свет в окошках не горел.