Книга Светлая для Дракона Тьмы, страница 4 – София Руд

Тут что-то не так.

— Та девушка! — запыхавшись рапортует он с ужасом в глазах. — Она!..

— Она, что? Гам Эл!

Лагея:

На моих руках путы, будто я какая-то преступница. Даже надзирателя оставили. Того самого юношу, что прибежал сообщить о наставнике.

На вид ему лет восемнадцать-двадцать, не больше. Выходит, мы ровесники?

Только вот выглядит он куда более испуганным, чем я. Его, явно, терзают вопросы, но задавать их он не спешит.

А я тем временем оглядываю каюту, пытаясь собрать как можно больше информации о месте, в котором оказалась, чтобы понять, как отсюда сбежать.

Чисто. Даже слишком. Все разложено по своим местам. Нет ни фотографий, ни картин, которыми часто украшают пристанище, чтобы создать уют. Только одна фотография на столе.

Нет. Это вовсе не снимок, а приглашение на свадьбу к Его Высочеству принцу Эмберу, который женится на золотой драконице.

Вздрагиваю, вспоминая тот день, когда очнулась в этом мире спустя почти сотню лет “сна”. Ровно четыре года назад, когда и появилась золотая чешуя Бэль.

Дурное знамение. Очень плохое.

Мысли уносят меня в прошлое, где я всего лишь девочка пятнадцати лет, а мой дом, наш орден, опаляет пламя Рехиссара.

— Мама, нет! — в слезах кричу я, бросаясь на колени перед ее окровавленным телом.

— Сюда! Помогите! — надрываю горло, хочу кинуться к тем, кто еще остался в живых в этом безумном бою, но мама хватает меня за руку.

Как же холодны ее тонкие пальцы…

— Оставь это и послушай меня, Лагея. Ты последний сосуд чистого света. Если Рехиссар доберется до тебя, всему миру придет конец! Оставь меня и беги!

— Нет! Ни за что! Мы спасемся вместе!

— Меня уже не спасти. Никого не спасти. Я не справилась. Будь умнее, Лагея. Помни, однажды ты встретишь дракона с красными глазами. Того, у кого не будет сердца. Он и есть новый дракон Тьмы. Он тот, кто погрузит этот мир в бездну. Не допусти этого. Иначе, все наши жертвы были напрасны!

— Мама….

— Не перебивай! Слушай!

— В честном бою его почти не победить. Либо жди его слабости, либо сделай так, чтобы бессердечный обронил свою первую слезу, и пронзи его сердце светом. Ты все поняла, Лагея?

— Нет, мама. Мы сделаем это вместе! Я не смогу без тебя. Я даже не знаю, как заставить обронить слезу того, у кого нет сердца! — хватаюсь окровавленными пальцами, чтобы прижать кровь, хлещущую из ее ран.

Но это не поможет. Все ее тело усыпано черной чешуей дракона, что равносильно яду, который не позволит ей переродиться.

— Ты знаешь, Лагея. Ты все знаешь, — говорит она, — Обещай мне, что сделаешь это! — просит она, и я не могу сопротивляться ее воле, видя, как в родных зеленых глазах угасает жизнь.

Жизнь, которую я не готова отпустить. Жизнь, которую я не в силах удержать.

Родные глаза стекленеют, а тело мамы охватывает черное пламя. Черное, и потому означающее лишь одно — смерть без возрождения. Конец для феникса.

— Мама, нет! — хочу ринуться за ней в это самое беспощадное пламя, но меня хватают…

— Вам плохо? — вырывает меня из воспоминаний молодой дракон.

Да он и сам побледнел с испугу.

— Можно мне воды? — прошу в надежде сослать его отсюда.

Парень морщится. Хозяин велел ему не спускать с меня глаз. Посмеет ослушаться?

Иду на маленькую хитрость и делаю вид, что кружится голова от духоты.