Книга Крепостная для графа Шереметева, страница 11 – Мелина Боярова, Амари Санд

— Скажите, Ваше Сиятельство, — выдохнула дрожащим голосом, — ваш отец также обращался с вашей матушкой? Тоже бил, когда она правду ему в лицо говорила?

Я расслышала явственный скрип зубов. Рука Дмитрия зависла в воздухе, пальцы судорожно сжались в кулак. В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как за окном завывает ветер.

Похоже, я задела графа за живое. Его отец, Николай Петрович Шереметев, женился на Прасковье Жемчуговой, бывшей крепостной актрисе. Кто знает, если бы родители не погибли, когда Дмитрию исполнилось шесть лет, возможно, его отношение к слугам было бы иным?

— Как ты смеешь произносить ее имя? — процедил Дмитрий таким угрожающим тоном, что у меня подогнулись колени. — Тупое ничтожество, кто дал тебе право оскорблять светлую память моей матери?

— Я никого не оскорбляла, — возразила, понимая, что уже не могу остановиться. — Вы сами делаете это каждый раз, когда видите в слугах — лишь скот, неспособный чувствовать и мыслить. Но мы тоже созданы из плоти и крови. Мы чувствуем боль и умеем ненавидеть также сильно, как вы научились нас презирать. А то, что мы глупее, так это лишь от того, что у нас нет ваших книг и учителей. Образованный работник принес бы вам втрое больше пользы, чем забитый раб, который только того и ждет, когда хозяин отвернется.

— Вот как? И какую же пользу мне принесет грамотная девка? — прошипел Дмитрий, убирая за спину руку, сжатую в кулак. — Что она сможет? Читать романы на французском и мечтать о невозможном?

— Отчего же? Грамотная экономка смогла бы вести учет припасов, не позволяя приказчику делать приписки или воровать, — возразила, уверенная, что меня в этом вопросе не переспорить. — Или понимать, как устроены механизмы, которые используются в быту, и не ломать их по незнанию. Попробуйте научить нескольких людей, дать им хоть каплю знаний, и вы сразу увидите результат. Но вы ведь этого никогда не сделаете. Потому что опасаетесь, что тогда мы слишком станем похожи на вас?

Дмитрий буравил меня тяжелым нечитаемым взглядом и смотрел так, будто видел впервые. В нем будто боролись два человека. Один — яростный и непримиримый граф, чей авторитет только что подорвали явным неподчинением, и второй — революционер, который сражался за великую идею.

Он уже открыл рот, чтобы ответить мне, но дверь кабинета внезапно распахнулась. На пороге появился Архип, старый камердинер, заправляющий мужской частью слуг.

— Ваше Сиятельство, — мужчина почтительно поклонился. — Гости прибыли. Господа Рылеев и Оболенский ожидают вас в малой гостиной.

Дмитрий вздрогнул, мгновенно надевая маску бесстрастного аристократа. Казалось, он тут же забыл обо мне, переключившись на более важные государственные вопросы.

— Свободна! — бросил мне небрежно. — Но разговор не окончен. Ты будешь наказана за дерзость — я своих решений отменять не намерен.

Внутри все сжалось от осознания, что за вспыльчивость придется отвечать. Схватив пустой поднос, выбежала из кабинета, но уже через несколько шагов привалилась к стене, ощущая, как подгибаются колени.

Через минуту дверь снова распахнулась, выпуская камердинера. Я кинулась к ближайшему служебному проходу для слуг и понеслась вперед, не разбирая дороги.

Дура! Зачем разозлила? Зачем напомнила о матери, зная наверняка, что это вызовет его гнев?